Интервью-самострел, или Некомпетентность как определяющий фактор политики

Владимир Зеленский

Интервью Зеленского Axios и реакция на него Госдепа показали довольно неприятную для Украины (но закономерную, чего уж там) вещь: если не осознавать и не искоренять некомпетентность, именно она начинает определять политику.

Выявилось это из-за того, что Зеленский (и его Офис за компанию) совершенно не понимает принципы работы добросовестных СМИ. Один из этих принципов — всегда запрашивать комментарий и давать позицию стороны, в адрес которой прозвучали обвинения. Это элементарное условие соблюдения баланса и принципа объективной подачи.

Давайте проследим последовательность и логику сюжета, который возник из-за того, что это условие не было принято Зеленским в расчет.

1. Зеленский в интервью Axios сказал, что не получал коммуникаций от Госдепа и узнал важные для него новости, слушая брифинг для прессы. Это прозвучало как обвинение в адрес Госдепа.

2. Axios, как и требует профессионализм, обратился в Госдеп, чтобы получить и дать его позицию по упомянутому Зеленским вопросу. Получил и дал. Позиция: Коммуникация Госдепа по затронутой Зеленским теме была исчерпывающей (не оставила вопросов или явно выраженных неясностей у другой стороны), и велась с руководством ОПУ. Достаточно высокий уровень, чтобы Госдеп не нервничал, что дело не сделано, и что Зеленскому не придется выцеживать нужную ему информацию из брифинга для прессы.

3. Однако публичное заявление Зеленского показало, что дело таки не было сделано — до президента результаты коммуникации не дошли, и он вынужден был сам искать ответы на оставшиеся у него вопросы и неясности. Но кем именно это дело не было сделано?

4. Вариантов три: или Госдеп лжет, что добросовестно коммуницировал с ОПУ, или ОПУ просто не сочло нужным выполнить свою обязанность и проинформировать Зеленского об этой коммуникации, или ОПУ все сделало как надо, а Зеленский решил соврать в интервью для усиления художественного драматизма.

5. Коммуникации Госдепа легко проверяются, там все по рутинной процедуре, столь же рутинно задокументировано, так же рутинно может быть предъявлено, если будет запрошено или Госдеп обвинят в недобросовестном заявлении. Но обвинений во лжи в адрес Госдепа со стороны ОПУ не было. Было только заявление Зеленского в интервью, из которого следует, что конкретно до него коммуникация не дошла.

6. Это же заявление Зеленского поставило его офис в интересное положение.

6-1. Если коммуникацию с Госдепом до президента довели, а Зеленский просто решил хайпануть, соврав, что нет, не довели, то шефа, по совести, надо за такую подставу бить портретом об стол, потому что ну скотство же — так подставлять своих помощников. Вот вам заявление о моей отставке, пусть с вами работает какое-нибудь чмо, которому его репутация не дорога.

6-2. Если же коммуникацию с Госдепом до президента действительно не довели, чем вызвали его публичный внешнеполитический провал, то в ОПУ просто отсутствует компетентность как таковая. И Офис нужно разгонять весь. Он ясно показал, что не только не способен работать на результат, но впрямую работает против результата. И единственный способ это поправить — доказать, что ляп был на стороне Госдепа. Извольте предъявить. Но этого «извольте» мы не видим.

7. Пока не сделано (в публичной плоскости) ничего, что позволило бы говорить о выводах из этой истории на уровне ОПУ. Президент пытается привычно смягчить ситуацию, типа, ничего экстренного не случилось, с Байденом же все-таки пообщались по телефону, ну, правда, потом в ОПУ наврали немножко про сказанное, но они же не со зла, и все уже исправили после плюхи от Госдепа. И вообще — слова не важны, важно то, что за ними подразумевается. («Это феноменально, сеньоры!» (с) Жиан Жиакомо)

Я таки не знаю, на чьей стороне в этой истории лежит кусок дерьма, но запах уверенно намекает на Банковую. Зеленский публично вляпался в вопиющую некомпетентность — или свою собственную, или своего Офиса. Но он не хочет публично признавать ни того, ни другого. Он хочет оставить все как есть, просто чтобы его в это не тыкали носом.

Это означает, что принципиальной важности компетентности он вообще не понимает. Это означает, что компетентность им не востребована. Это означает, что никакие задачи его командой решены быть не могут, кроме тех, для решения которых предпосылкой является нынешний уровень ее некомпетентности. То есть, никакие задачи, кроме коррупционных.

И ещё раз: все произошедшее в этом сюжете вызвано тем, что Зеленский и его Офис не понимают и не ценят профессиональных принципов современных СМИ. Если бы они их понимали и уважали, они бы точно знали, что Axios запросит официальную позицию Госдепа, и после этого эффект от интервью станет совсем другим.

Хотя все ещё весьма и весьма художественным и драматичным.

Несправедливость — фигня, главное — граффити

Граффити на дверях ОПУ

Вот сейчас очень заметно задействован приём «подмены повестки». Осуждение граффити замещает обсуждение смысла гражданского протеста, во время которого граффити появились. Смысл сводится к граффити и вандализму. Якобы. И очень многим этого хватает, чтобы начать осуждать протест.

Да вы с дуба рухнули. Вандализм предполагает ответственность по закону, а ключевое требование нынешнего протеста — именно создание адекватной и респектабельной системы судебной ответственности, которой сейчас нет и создать которую власть громогласно обещала, но на практике сделать это не может и не хочет.

Вандалы должны быть выявлены, понести ответственность, возместить ущерб. Если бы в стране были заслуживающие доверия правоохранительные органы и суды, я бы написал, что это их работа. Впрочем, это их работа даже в том случае, если они не могут и не хотят ее выполнять. И патриотизм и стремление к переменам безнаказанности и безответственности не оправдывают. Требование отвечать за свои поступки — это ведь требование ко всем, в том числе к самим требующим, к нам, иначе оно бессмысленно. И я точно знаю, что для большинства моих друзей и соратников это так же ясно, как простая гамма.

Но для номенклатуры и коррупционеров проще ведь дискредитировать требования протеста не по сути, а из-за граффити. На чем, похоже, повелители повестки дня и сосредоточились.

Как работает «подмена повестки»? Например, когда СБУ в ходе спецоперации кладёт вооружённых бандюков, которые грабили инкассаторов (история 2016 года), и затем выясняется, что бандюки воевали в АТО, то, ясен пень, по манипуляторской логике все АТОшники оказываются бандюками, а все бандюки — АТОшниками. На подверженных влиянию сограждан, которых у нас избыток, такой подход работает. Даже, как я вижу, на некоторых соображающих он срабатывает, очень жаль.

Но манипуляции растают сами, а несправедливость — нет. Стране нужна респектабельная и заслуживающая уважение судебная система — этого никакие граффити не отменят.

На чем и предлагаю сосредоточиться.

[ Опубликовано также на Site.UA ]

Баллада о политической субъектности, или Как Зеленского оседлала его пишущая машинка

Протесты возле Офиса президента



На памятном учебно-тренировочном мероприятии для новоизбранных Слуг Народа Никита Потураев говорил (причём совершенно по делу), что политическое будущее есть только у тех из них, кто сумеет вырастить собственную политическую субъектность, которая не будет зависеть от политической субъектности Зеленского. И только такие будут иметь вес в партии и фракции.

Что будет с весом партии и фракции, если политическую субъектность потеряет сам Владимир Зеленский, в ту пору думать было рановато. Зато теперь — в самый раз.

Зеленский может быть сколь угодно прав и убедителен, заявляя в интервью и выступлениях о «нулевой толерантности к коррупции» и приверженности курсу на реформирование страны, но на практике мы видим, что в его собственной фракции полно «вырастивших политическую субъектность» прямых противников его курса (достаточно, чтобы считать «монобольшинство» чистой фикцией), и как из его «нулевой толерантности» при наглухо заколоченной судебной реформе вырастает натуральная коррупция.

Зеленский, возможно, не осознаёт и не ощущает трагического разрыва между своими заявлениями и реальными действиями своих соратников-ставленников. Но для нас это не имеет значения — мы-то этот разрыв наблюдаем своими глазами (а кое-то и ощущает на своей шкуре). Нам что, закрыть глаза на реальность, данную нам в ощущениях, и верить только президентским декларациям о намерениях, которые с этой реальностью никак не соотносятся? Отказ ГПУ от подозрения Татарову отлично рифмуется с судом над Сергеем Стерненко, а отсутствие новостей о расследовании убийства Шеремета месяц за месяцем превращает это расследование в «дело Риффа».

Этот разрыв между декларациями и реальностью делает с политической субъектностью Зеленского ровно то, что точно такой же разрыв делал с политической субъектностью Порошенко — через этот разрыв она сливается в канализацию.

Тот же кейс Татарова вполне наглядно демонстрирует, как легко и охотно староновая зашквареная номенклатура оплачивает своё выживание президентской репутацией, и как запросто Зеленский с этим соглашается, своими руками убивая свою политическую субъектность, переливает ее, извините, в Татарова. Делает он это намеренно или нет — не имеет значения, потому что в первом случае он идет под седло Татарову сознательно, а во втором — по глупости. Выбирайте сами, что смешнее.

Собственно, одним из наиболее важных итогов 2020 года стало именно то, что Татаров на практике стал гораздо влиятельнее Зеленского. Просто потому, что люди прекрасно видят, кто на ком гарцует.

В одном из эфиров я сравнил Офис президента, где работает Татаров, с пишущей машинкой, потому что по всем писаным законам это орган для подготовки бумажек, а не для принятия государственных решений.

Так вот: 2021 год мы встречаем с государством, в котором над президентом легко и непринуждённо доминирует его пишущая машинка. Поздравим с этим его и себя.

С наступающим.

UA: Українське радіо: Хто на кого впливає: Президент на апарат чи навпаки?

Сергей Сорока и Сергей Бережной
Сергей Сорока и Сергей Бережной
Сергей Сорока и Сергей Бережной