Горизонт деоккупации: прогноз на переговоры в «крымском формате»

Крым это Украина

Предложения создать специальный формат международных переговоров по деоккупации Крыма звучат уже довольно давно, однако всерьез украинская дипломатия взялась за эту тему лишь в прошлом году.

Инициатива по созданию специализированного «крымского» формата стала естественным следствием того, что в рамках Минских переговоров тему деоккупации Крыма не пожелали обсуждать не только россияне (что было вполне ожидаемо), но и западные посредники, которые не хотели поставить под угрозу минские переговоры в целом. Кремль многократно заявлял, что тема государственной принадлежности Крыма для него «закрыта», и что российская власть категорически против любых подобных обсуждений.

Но то, что «закрыто» для Кремля, все еще вполне «открыто» для Украины и подавляющего большинства стран, которые не признали законности аннексии 2014 года и, следовательно, поддерживают требования Украины о полном восстановлении ее суверенитета в пределах международно признанных границ. Именно это дает МИД Украины основания настаивать на создании международного дипломатического инструмента для деоккупации полуострова.

Крым это Украина

Вполне естественно, что Россия будет всячески противодействовать созданию «крымской» переговорной площадки, — точно так же, как она сопротивлялась, например, созданию международного суда для расследования гибели над Донбассом рейса MH17. Однако отказ Кремля участвовать в переговорах вовсе не означает, что такой формат невозможен или бесполезен. Напротив, именно российская обструкция делает сценарии запуска «крымского формата» чрезвычайно привлекательными для Украины.

24 июля премьер-министр Украины Денис Шмыгаль заявил в Брюсселе, что наш МИД «финализировал концепцию» создания международной платформы «Крым – это Украина». Платформа проектируется как консультативно-координационная, но с перспективой ее превращения в переговорную. А министр иностранных дел Дмитрий Кулеба вполне прозрачно дал понять, что «не видит Россию в работе международной площадки по вопросу деоккупации Крыма».

Такой подход вполне логичен именно учитывая «непримиримую» позицию России. Пока страна-оккупант отказывается садиться за стол переговоров, договариваться о деоккупации Украине и западным «гарантам ее безопасности» фактически не с кем. Однако они вполне могут в рамках того же формата координировать усилия для решения другой задачи: как и какими средствами склонить Кремль к большей конструктивности, усадить его за стол переговоров и все-таки убедить обсуждать вопрос деоккупации Крыма.

Дипломатия — область, скажем так, довольно неискренняя, особенно когда речь идет о переговорах не с союзником, а с явным противником. И пока задействованы дипломатические инструменты, в официальных документах не появятся выражения вроде «заставить Кремль дать задний ход» или «наказать Путина за бандитскую распальцовку». Но фактически во время «консультаций» первого этапа речь будет идти именно об этом. Конечно, применяемые к России «средства убеждения» будут оставаться строго в рамках международного права, то есть, это будет политическое и экономическое давление — во всяком случае, пока Россия сама не повысит уровень конфликта с Европой до военного (с нее станется), но тогда неизбежно изменятся и тон дипломатии, и методы внешнего воздействия на Кремль.

Таким образом, на начальном этапе «крымский формат» должен стать для Украины и ее союзников инструментом не столько деоккупации Крыма как таковой, сколько средством создания предпосылок для деоккупации. Он даст возможность, во-первых, постоянно держать тему аннексии Крыма в международной повестке и тем самым поднять ее приоритет для мирового сообщества. Во-вторых, он даст основания существенно повысить для Кремля стоимость продолжения оккупации (например, через введение новых скоординированных международных санкций), чтобы убедить его включиться в переговоры. В-третьих, и это представляется мне особенно важным, начало реальной работы «крымского формата» будет означать, что Украина прощается, наконец, с дурной традицией быть «ведомой» в вопросах международной дипломатии, приобретает субъектность, способность выдвигать и реализовывать крупные инициативы для защиты своих собственных интересов. В-четвертых, «крымский формат» может дать по-настоящему мощный толчок к пересмотру Украиной конституционного статуса Крыма как национальной автономии крымскотатарского народа, — а это, в свою очередь, создало бы совершенно новые основания для привлечения к проблеме защиты прав коренного народа Крыма серьезных гуманитарных ресурсов ООН.

Учитывая, что Россия категорически не желает говорить о возможности деоккупации и разговоры о присоединении к переговорам о Крыме воспринимает буквально как предложение капитуляции, первый («консультационно-координационный») этап работы международной платформы «Крым – это Украина» может продлиться достаточно долго. Особенно если я в своих предположениях оказался чрезмерным оптимистом и на практике «консультации» выльются не в новые инструменты давления на Россию, а, скажем, в очередные формальные «выражения озабоченности» положением с правами человека и размещением ядерного оружия на оккупированном Россией полуострове. Но рано или поздно работа по тем направлениям, о которых я позволил себе помечтать, должна быть Украиной и международным сообществом начата. И чем раньше условия для этой работы будут созданы, тем лучше.

При этом не стоит забывать, что целью первого этапа так или иначе является переход к этапу второму — собственно переговорам о деоккупации. Начаться же второй этап может только тогда, когда к формату присоединится Россия — или тогда, когда идущие в России политические процессы сделают ненужным ее участие в любых международных переговорах.

Но это будет уже совсем другая история.

[ Колонка опубликована на портале Слово і Діло ]

«Монобольшинство» и курс на парламентский кризис

Владимир Зеленский

О сценариях кризиса «Слуги народа», который я вчера упоминал, я писал еще в ноябре прошлого года. По-моему, с тех пор ход событий предложил для этого сценария лишь косметические поправки, остальное по-прежнему работоспособно.

К местным выборам СН подойдёт такой же идеологически рыхлой и несшитой структурой, как и раньше, со знаменем, на котором гордо значится лозунг «кто в лес, кто по дрова». Это означает продолжение ставки на чистый популизм. То есть, в преимущественно «пророссийских» регионах кандидаты СН будут соревноваться с кандидатами ОПЗЖ в зачитывании кремлевских темников и закономерно продуют на этом поле более опытным товарищам. В преимущественно «проукраинских» громадах предвыборная риторика кандидатов СН будет диаметрально противоположной, и тут им тоже найдутся прочно укоренившиеся конкуренты-популисты (не говоря уж о мэрах). При этом информационное поле у нас общее, что в сумме дает эффективное обнуление риторик и тех, и других «слуг», оппоненты проследят.

Далее, выборы покажут, удалось ли СН создать в громадах действенные и конкурентоспособные (хотя бы на уровне «Батькивщины») местные партийные структуры. У меня ощущение, что не удалось (но специально я мониторингом их активности не занимался, так что могу заблуждаться). Если я прав, это тоже сыграет партии в минус.

Падение рейтингов Зеленского, на которых, собственно, сформировалось и выживает «монобольшинство», тоже не делает задачу партии более простой.

Провал на местных выборах «подвесит» фракцию СН в Верховной Раде на волоске, привязанном к химерам Банковой. Фракция и так находится в постоянном экзистенциальном кризисе и по сусекам наскребает голоса даже для принципиально важных законопроектов и назначений (и то не всегда). А четкое осознание потери поддержки от местных громад этот кризис серьезно углубит и заставит искать поддержки, скажем так, на стороне. «Слуги» банально пойдут, извините, налево.

Итого: внутренних ресурсов для усиления фракции нет, внешние иссякают. Что происходит в результате? Правильно, усиление фрагментации на «группы по интересам». И «монобольшинство» перестаёт работать вообще, создавая парламентский кризис (точнее, делая давний вялотекущий кризис совершенно явным). Воспроизводится сюжет с «коалицией большинства» БПП/НФ. Воспроизводится, включая стремление отрицать существование кризиса как такового (а почему нет, проверенный же путь, и такая удобная политическая выгребная яма в торжественном финале).

Другой подход возможен, но маловероятен — он требует ужесточения фракционной дисциплины до небес. Но и тут проблемы. Раньше (прошлой осенью) это могло бы сработать фракции в плюс. Сейчас же, если я правильно вижу ситуацию, гарантированно сработает в минус. Потому что разброд, который раньше подавался как внутрифракционная дискуссия, никуда не денется, но зато немедленно будет переквалифицирован во внутрифракционный саботаж, и опять же приведёт к санкциям против раскольников, лишению их мандатов (и чувствительной ротации состава фракции — не факт, что с улучшением ее качества) и стимулирует дальнейшее дробление.

Ну, в общем, и все. Добро пожаловать создавать парламентскую коалицию. Которую, напомню, регламент Верховной Рады до сих пор не предусматривает — в прямом противоречии с Конституцией.

Возвращение люстрированных попугаев

Все эти возвращения люстрированных попугаев на госслужбу создают ясное ощущение, что Зеленский в открытую сигналит номенклатурному перегару: «я свой, я как вы, я все понял, мне без вас не обойтись». Выглядит это так же очаровательно, как кусок дерьма. Приятного аппетита.

Если честно, я упорно не верю в такую тупость, но в то же время у меня было много случаев убедиться, что именно непроходимая тупость ведёт по жизни многих деятелей, государственных и не очень. Так что я не особо удивлюсь, если Зеленский в итоге присоединится к этому шествию. Бюрократия и не таких кушала и переваривала.

Поэтому моё «не верю» следует сначала исправить на «не хочу верить», и тут же напомнить себе, что — мало ли чего я не хочу. И вообще забыть про «верю/не верю», раз уж натурные наблюдения дают такие уверенные основания говорить, что весна прошла, лето догорает, осень будет штормовой, а зима — непредсказуемой.

Вероятная критическая точка — октябрьские выборы. После них президентская партия может просто развалиться. Приличные люди из неё вылетят, а оставшихся смачно схавает тщательно сбережённое политическое болото.

Олигархи, кстати, будут в этой истории играть на стороне Зеленского, раз уж он приручен и ничем им не угрожает, они попытаются в целом сохранить статус кво, но ситуация все равно будет с ускорением катиться к всеобъемлющему коррупционному реваншу. Плюс реальная угроза военной эскалации.

Все это можно и нужно предотвратить. Смотрим на происходящее, развиваем существенными фактами ситуационные модели — и готовим сценарии. В основном — пессимистические. Хотя, конечно, все от этого пессимизма жутко устали, но оптимизм нас столько раз подводил, что рассчитывать на него было бы форменным идиотизмом.

Надеяться на удачный поворот событий — да, окей. Рассчитывать на него — ни за что. Только на себя.

Задача решаема, но простых и легких решений для неё не будет.

Впрочем, как обычно.

Владимир Зеленский и болотно-банковое заклятие

Банковая, все-таки, проклятое место. Кто бы ты там ни сел банковать, он обречён на сползание в совковую трусость и бессилие. Это проклятие называется «тут все так устроено» и «лучше ничего не менять».

Именно так настроено болото, которое в Украине изображает бюрократию. Пример Зеленского в этом отношении даже более показателен, чем пример Порошенко.

Зеленский поначалу декларировал внятное желание из болота вылезти. Планы строил, публично. Но в итоге в то же самое болото полностью влился. «Тут все так устроено» и «лучше ничего не менять». И теперь былые отличия Зеленского от Порошенко стремительно стираются, потому что и тот, и другой давно воплощают не себя, а облепившее их бюрократическое болото.

Как бы там ни было «все устроено», востребована была не консервация этого устройства, а его рефакторинг. Не переименование из АПУ в ОПУ, а приведение к качественно новой функциональности и эффективности. Не замена Цеголко на Мендель, а принципиальное изменение подхода к коммуникации. Не торжественное слияние с прежним болотом, а выход из него на сушу и бескомпромиссное осушение трясины.

Но Банковая — это все-таки заклятое место, а потому все снова сводится к перевешиванию табличек и замене официальных портретов. Остальное остаётся неизменным. И жабы со слизнями. И комарьё ненасытное. И вонючие пузыри со дна. И «тут все так устроено».

Перемены? Мы уже поменяли все, что можно. Остальное нельзя. Долго. Дорого. Сложно. Не ко времени. Лучше думайте о рейтингах, выборы же на носу.

Тёплая ванна. Грязевая. Безмерно комфортная для неумёх и слабаков, которые неспособны с ней бороться.

Буль-буль, Владимир Александрович. Ква-ква.

Как же это бесит.

Радіо НВ: Деокупація Криму і Донбасу та відносини Путіна із Заходом у програмі Юрія Мацарського «Має слово»

Рай до взрвычатки: Чисто советский опыт любви к памятникам

Ленин у Финляндского вокзала в Санкт-Петербурге, 1 апреля 2009 года

Утром 1 апреля 2009 года у памятника Ленину на площади у Финляндского вокзала Санкт-Петербурга взорвалась жопа. Взрывотехник, который обследовал у вождя интимное место происшествия, выглянул в свежую дыру в бронзовом ленинского плаще и пошутил, что путь к коммунизму сквозь нее виден лучше, чем откуда бы то ни было.

Говорят, эта шутка стоила ему карьеры, поскольку была сочтена чуть ли не святотатством. Скрепа же.

В нынешней Украине не слишком ценят и уважают даже свое государство (не страну, а именно государство) — одни потому, что оно давно уже не «небесный СССР», другие потому, что оно еще не «благостная Европа», а третьи из-за понимания того, что в переходе страны от первого ко второму государство в его нынешнем унылом состоянии скорее тормоз, чем двигатель. Вероятно, поэтому и государственные памятники у нас большей частью не в чести. А уж памятники опостылевшему совку — тем более.

В России же отлично прижился культ именно государства, а потому посвященные государству и его «столпам» монументы воспринимаются массами практически как святыни. Но, естественно, только «правильные» монументы. Остальные-то можно и даже нужно валить. Вот свой маршал Конев в чужой Праге — «правильный», его трогать нельзя. А памятник чужому Степану Бандере в чужом же Львове — заведомо «неправильный», антироссийская диверсия и русофобия. Не сомневаюсь, что в России попытку его подрыва приветствовали бы на всех уровнях.

Но то, что происходит в России и с россиянами — это их дело, не наше. Другое дело — поза превосходства, которую принимают в России каждый раз, когда заходит речь о советском «монументальном наследии» за их границами. Дескать, не смейте принижать память о том, как наша империя вас нагибала, а вы этому всю дорогу искренне радовались. Особенно донские казаки. И кубанские.

Чем-то эта приверженность теплым легендам напоминает мне массовую убежденность россиян в том, что их империя выигрывала все войны, в которые ввязывалась.

Ну, короткая у людей память. И сносы памятников при советской власти из нее выветрились напрочь. Не только массовый снос «памятников старого режима» после 1917 года, но и куда более тотальный и тщательный снос памятников уже «нового режима» осенью 1961 года.

Вынос Сталина из мавзолея и уничтожение десятков, а то и сотен тысяч посвященных ему монументов — это хорошая и наглядная история, особенно при нынешнем возрождении в России культа Дядюшки Джо. Начинают россияне говорить, что советские памятники сносить нельзя — напоминайте им про октябрь 1961 года. Начинают говорить, что несоветские памятники сносить можно и нужно — напоминайте им то же самое.

Эффект в обоих случаях примерно такой же, какой наблюдался 1 апреля 2009 года на площади Финляндского вокзала.

Ленин у Финляндского вокзала в Санкт-Петербурге, 1 апреля 2009 года

Воруя у Глазьева: как украинские политики бодаются с МВФ российскими рогами

Глазьев советует

У идеи отказаться от внешних заимствований и быстро поднять экономику за счет кредитной эмиссии, которая целенаправленно выделяется государством на приоритетные сектора экономики и ударно их взращивает, есть серьезная теоретическая поддержка. В этом вопросе противники продолжения сотрудничества Украины с МВФ не врут.

Другой вопрос — чьей именно идеи это поддержка.

Эта, не побоюсь этого слова, концепция — практически дословное воспроизведение выкладок пресловутого российского экономиста Сергея Глазьева. Того самого, чей голос на опубликованных СБУ записях координировал от имени Кремля подготовку к созданию «народных республик», и чье имя благодаря этому значится с тех пор в мировых санкционных списках.

Глазьев советует
Сергей Глазьев советует

В 2016 году Глазьев опубликовал в «Коммерсанте» статью «В поисках утраченного роста», в которой в доступной для неглазьевых форме воспроизвел основания и суть своих рекомендаций относительно вывода российской экономики из «30-летней стагнации» (что характерно, это цитата из Глазьева, а не мое злопыхательство). Суть рекомендаций сводилась как раз к тому, что ЦБ РФ нужно напечатать вагон как бы денег, которые государство должно направить на подъем ключевых отраслей российской промышленности, неизбежный стремительный подъем этих отраслей обеспечит быстрый и пропорциональный проведенной эмиссии рост ВНП, что сведет к минимуму инфляционное давление на экономику в целом. В качестве теоретических оснований приводились работы Шумпетера (гугл вам в помощь) и разработки так называемой «группы Кондратьева» о чередовании экономических укладов.

Удивительно, что даже несмотря на такую глубокую теоретическую и в высшей степени пророссийскую идеологическую проработку, Кремль на предложения Глазьева (в то время экономического советника Путина) так и не повелся и предпочел остаться в зависимости от внешних поступлений валюты, а не перейти к полному и решительному внутреннему экономическому успеху. Обидел этим недоверием Путин Глазьева, очень обидел.

Зато выкладки и идеи Глазьева оказались горячо востребованы сторонниками отказа от внешней поддержки реформирования экономики Украины, разрыва отношений с МВФ и прочих любителей побороться с Соросом. Их предложения, насколько я вижу, практически в точности следуют той же парадигме — умное государство обязано всей своей управленческой мощью накинуться на ключевые отрасли и обеспечить их подъем, для этого Нацбанк должен напечатать целевые кредиты и так далее, см. выше по Глазьеву.

Дело даже не в том, что эти идеи дискредитированы из-за того, что их излагал Глазьев (в конце концов, даже выключенное табло в остановившемся лифте раз в сутки может с ненулевой вероятностью показывать правильный этаж), а том, что после другого вопроса у нас есть еще и третий.

Третий вопрос — почему на теоретическо-идеологические выкладки Глазьева его апологеты опираются, а критику этих выкладок — игнорируют. Идеи Глазьева анализировались широко и многосторонне, и одним из итогов этого анализа стало появление термина «глазьевщина» (опять же гугл вам в помощь). Специалисты с мировыми именами подробно анатомировали всю эту государственно-эмиссионную схему, на пальцах растолковывая всем желающим, что эффективность государственных инвестиций в экономику раз за разом проигрывает эффективности частных инвестиций, даже если не учитывать обязательные что для России, что для Украины чиновничьи злоупотребления, некомпетентность и коррупцию. Что в СССР и других социалистических странах именно «целевые государственные инвестиции в ключевые отрасли» довели экономику до невыносимого убожества. Что именно неспособность отказаться от этой опровергнутой практикой парадигмы держит весь заскорузлый пост-совок в нищете. Доводы Глазьева экономисты (Сонин и многие другие) снимали пункт за пунктом без особых затруднений, потому что эти доводы, в сущности, имеют смысл только в рамках воображаемой Глазьевым экономически-идеологической модели, которая даже для не дружащего с реальностью Кремля оказалась слишком оторванной от действительности и потому не пошла в дело.

И если она все-таки пойдет в дело в Украине, если мы действительно разругаемся с МВФ, подчиним Нацбанк уряду или офису президента, запустим производство недоденег и начнем снова скатываться к преимущественно государственной экономике, это будет отличная иллюстрация того, насколько Украина на самом деле зависима. Не от России, не от Глазьева, не от развесистого экономического популизма, не от «Дубинской народной республики» в Раде, а от поощряемой олигархами общественной привычки к тем самым чиновничьим злоупотреблениям, некомпетентности и коррупции.

ATR: BUGÜN/Сьогодні. Зеленський про умови членства Росії в G7; голосування щодо змін в конституцію Росії та проблема Криму

Сергей Бережной

Радіо НВ: Має слово. Про справу Стерненка, місцеві вибори та відносини влади і опозиції

«Має слово». Про справу Стерненка, місцеві вибори та відносини влади і опозиції

ATR: BUGÜN/Сьогодні. Марафон з підтримки ATR. Частина 4

Сергей Бережной
Сергей Бережной

BUGÜN/Сьогодні. Марафон з підтримки ATR. Частина 4