Чем движется власть, или Больше скипидара

Петр Порошенко

Давайте попробуем исходить из того, что наша власть в принципе не понимает, зачем ей вообще что-то делать, если она уже и так власть. Очень интересная моделька получается. Исключения есть, но чисто ради подтверждения правила.

Пока фигурант борется за власть — он деятельный, как я прям не знаю, свет из глаз, дым из ноздрей и неуемный популизм из всех прочих отверстий. Ему только дай — тут же в один вечер, кажется, все написал, всех изумил. Реформы сразу, люстрация под корень, справедливость всем без очереди. Банку Чауса под суд. Доллар по восемь и газ за счет Ахметова. Дороги как в Германии и с саботажниками миндальничать не будем. Контрабасу не бывать.

Потом фигурант добивается своего (то есть, власти) — и сразу тишина. Считает свою задачу на этом выполненной. Не раскачивайте лодку. Коней на переправе. Судите по результатам — не тем, которых нет, а тем, которые неизвестно когда. Банку Чауса под суд, но, чтобы без фанатизьму, то есть, без приговора. Люстрация идет сама, сантехники вот увольняются массово без всякого нажима. Реформы — конечно, но надо все согласовать, чтобы без перегибов, а европейские партнеры с этим тянут. Контрабас — вы что, это не контрабас, а условие выживания страны. Доллар, как и обещалось, по восемь, но только для Ахметова, ему нужней. Дороги — точно как в Германии после войны. С саботажниками никто не миндальничает, и вообще с ними никто ничего не делает, они тоже граждане, за что же их. Что же до справедливости всем без очереди — это она и есть, не узнали, что ли? Ну, пахнет она так, что ж поделаешь.

Теперь вопрос: как сделать, чтобы они опять — свет из глаз, дым из ноздрей, звук отовсюду? Очевидно же: нужно, чтобы они опять начали бороться за власть.

Вот поставили тогда волонтерскую блокаду на Чонгаре. Явное покушение на прерогативы власти. Как посмели, кто такие, кто дал санкцию. Никто? Ээээ… Что значит — никто? Сами, что ли? В обход нас? Мы же власть. Или уже нет? Надо срочно показать, что именно мы власть. Сейчас же разрешите им там стоять и придумайте что-нибудь, чтобы мы как будто тоже при этом. Агхм! Приготовьте к досмотру. Все официально. Никакой самодеятельности.

Так, теперь еще одна блокада. Как на уголь? Мы же за три года ничего не подготовили. У нас же все эти три года не было на это времени совсем. Как посмели, кто такие, кто дал санкцию. Это же явное покушение на прерогативы власти. Надо срочно что-то сделать, чтобы показать, у кого тут настоящие прерогативы. Шнель-шнель-шнель! Как в Германии. Тут же в один вечер, кажется, все решил, всех изумил. Нет? Еще что-то нужно? Зачем бы это? Власть же у нас, все же хорошо.

А что это за очередь со скипидаром? Кому это? Да вы что. Мы же власть. У нас же прерогативы. Та ну. Та не надо. Не сюда. Та мы и так будем шевелиться. Двигаться, то есть. И даже в правильном направлении. Не стоять, а идти. Быстро. Шнель-шнель-шнель! Еще быстрее? Еще? На свалку? Зачем на свалку? Как же вы без нас?

Да как-нибудь не пропадем. Толку-то вас держать, если ваши результаты только в мелкоскоп видать. Не считая дорог, которые и без мелкоскопа в точности как в Германии, но после войны.

Не надо нас менять, другие-то хуже будут. На том стоим.

Что ж делать, придется менять чаще, пока не найдем тех, что лучше. Кто на том не стоит. Тех, кто лучше Януковича, уже нашли. Теперь надо искать тех, кто не просто лучше, а и результат нужный дает.

Никогда не надо останавливаться на достигнутом. И стоять на нем тоже не надо. Шагом марш.

Давайте, действительно, исходить из того, что наша власть в принципе не понимает, зачем ей вообще что-то делать, если она уже и так власть.

Давайте дадим ей это понимание.

Патриотический погром. Ответственность против безнаказанности

Разгром выставки Давида Чичкана

[Колонка была опубликована на LIGA.net]

Меня зовут Сергей Бережной. Вот моя фотография и биография. Номер моего мобильного, мой электронный адрес, детали биографии и множество другой нужной или ненужной информации обо мне можно найти в сети. Я несу ответственность за все, что я делаю, пишу и говорю.

Те, кто разгромил выставку Давида Чичкана, своих имен, лиц и координат не оставили. У меня для таких случаев есть стандартное объяснение: они трусы. Причем, видимо, боятся они не наказания за хулиганство и вандализм (какое там наказание, особенно при знаменитой эффективности наших судов, смех один), а ответственности как таковой.

Ничего не могу с собой поделать, провожу исторические параллели. Сто с лишним лет назад члены боевой организации социалистов-революционеров — несомненные и убежденные террористы, которые не воевали с художниками, а взрывали членов царской семьи и имперских министров, — считали само собой разумеющимся, что после теракта бомбист должен остаться на месте преступления. Это был не форс и бравада. Это было простое и естественное для человека понимание ответственности за то, что он совершил. Ответственности если не перед имперским законом, с которым эсеры боролись, то перед Богом, в которого многие из них верили. Плюс возможность произнести на суде зажигательную речь, обличающую самодержавие — но это было опционально.

В наше время, сто лет спустя, юродивый российский гопник Энтео (он же Дмитрий Цорионов) тоже не скрывает лицо, когда ходит громить художественные выставки. Цорионов может быть сколь угодно отвратительным гопником, он может верить, что российское левосудие его не распнет и не посадит, но он не боится называть себя по имени и показывать свое лицо. В отличие от тех, кто разгромил выставку Чичкана.

Если погромщики считают себя патриотами, значит, патриотизм в их понимании — это уничтожение всего, с чем они не согласны. И совершенно не важно, их так научили или они сами до этого дошли. Какая разница? Не в этом суть. Важен подход. Спорить ведь трудно, для этого думать нужно. Гораздо проще заранее решить, что любой, кто тебе возражает — враг.

При таком подходе патриотизм прекрасненько выражается через вандализм. Или через мордобой. Такие люди считают нужным заткнуть любого, кто не согласен с их пониманием патриотизма. Лучшая форма дискуссии для них — сжечь предмет спора. Особенно если этот предмет им в упор не понятен. И вообще: желать добра Украине в их представлении можно только одним способом — затаптывая того, кто имеет наглость возражать единственно верной точке зрения. Не отвечать на чужую реплику, а сразу бить под дых. А потом написать над телом или над осколками краской из баллончика «Слава Україні!» и смыться.

Разгром выставки Давида Чичкана

Разгром выставки Давида Чичкана

Скажіть, хлопці, ви впевнені, що патріотизм дозволяє вам безкарно робити все, що завгодно? І вам це нічого не нагадує з історії XX сторіччя?

Далее. Я вполне допускаю, что в МВД работают патриоты точно такого же типа, и поэтому ребятам в масках с баллончиками нечего опасаться ответственности. Подумаешь, мальчики картинки порвали и немножко испортили стены. Они же из лучших побуждений, из собственного понимания любви к Украине, пусть даже своеобразного. Мы с ними идем в гуманную Европу, так давайте и подойдем к проблеме гуманно. Простим их, не будем наказывать за такую ерунду. Если мы даже коррупционеров не наказываем, то как можно наказывать патриотов? Мы даже за убийства на Майдане три года не можем никого наказать, что уж говорить про испорченные картинки. Такой у нас теперь гуманизм.

А всяким нытикам нужно просто зарубить на носу: патриотизм означает безнаказанность. Поняли? Закон? А что — закон? Закон нужно применять с толком, он не для всех.

Такой подход очень удобен. С ним возможно ввести в практику не только «паториотчный погром», но и «паториотичное ограбление» или даже «патриотическое изнасилование». Все то же самое, только с баллончиком краски и лозунгом «Слава Україні!» И чтобы полиция, случайно оказавшаяся рядом, поддерживала патриотический порыв. Безнаказанность же. Можно.

Есть, конечно, еще одно объяснение для этой безнаказанности: МВД руководят люди, вообще ни на что не способные в смысле выявления виновных и привлечения их к ответственности. Но это как-то все-таки слишком. Кое-кого они все-таки находят. Не слишком часто, но случается. Бывает, что вместе с СБУ даже участника АТО возьмут на попытке расстрелять инкассаторскую машину. Несмотря на его вроде бы доказанный патриотизм.

Хотя, если поглядеть на статистику преступности, станет видно, что случается такое «случается» все реже и реже. Наверное, потому что профессиональная квалификация сотрудников правоохранительных органов становится все глубже, а число патриотов среди хулиганья, ворья, угонщиков, взломщиков и грабителей — все выше.

Или вот погром выставки. Погромщики ведь заранее предупреждали, что придут. Из-за этих угроз открытие выставки даже отложили. Однако, даже зная об угрозах, органы охраны правопорядка не сделали ничего, чтобы погром предотвратить. Или сделали, но так, чтобы это погромщикам не помешало.

Даже зная об угрозах, органы правопорядка не сделали ничего, чтобы погром предотвратить. Или сделали, но так, чтобы это погромщикам не помешало. 

Полезная все-таки вещь — правильно понятый патриотизм. Он в таком виде гораздо приятнее, чем правильно понятая ответственность.

Хотя, конечно, главным для такого патриота по-прежнему остается вовремя смыться.

В заключение нужно было бы, конечно, порассуждать о том, что такое настоящий патриотизм. Например, написать, что если желаешь, чтобы в стране все было самое лучшее, то нынешнее состояние власти выглядит категорически непатриотично. Или что заслуги — это одна графа в послужном списке патриота, а ответственность за совершенные пакости — совсем другая, и эти графы не пересекаются. Но это все мимо, потому что все мы разные и патриотизм у каждого все равно свой — даже несмотря на то, что Украина у нас одна.

Ржавчина и скорость

Качество инфраструктуры определяет качество среды, в которой все мы существуем. Если не вкладываться всерьез в обновление инфраструктуры, она изнашивается. Если не вкладываться в ее развитие, это останавливает любой прогресс.

То, что инфраструктура в загоне, становится заметно очень быстро. Дороги разваливаются быстрее, чем их успевают чинить, и скорость перевозки грузов уменьшается до скорости гужевого транспорта. Энергетическая система начинает сбоить, радовать веерными отключениями и ростом сбыта высокотехнологичных стеариновых свечей. Архаичные каналы связи затыкаются под пиковой нагрузкой, поскольку информационный трафик растет быстрее, чем их пропускная способность. Отсталая финансовая инфраструктура тупит с кредитованием бизнеса, проведением транзакций и этим отчаянно тормозит развитие экономики. Законодательная база и практика (а это важнейшая часть общественной и государственной инфраструктуры), сконструированные в предыдущую эпоху под тогдашние требования и затем в несколько заходов подправленные ради удобства нескольких конкретных высокопоставленных недоумков, теряют связь с реальностью, авторитет и работоспособность. Деградация системы принятия управленческих решений приводит к тому, что даже умные, казалось бы, люди становятся авторами феноменально идиотских инициатив или считают возможным голосовать за государственный бюджет, не имея времени его прочитать.

Для изношенной и отставшей от требований времени системы авария — это закономерность, а не досадное исключение.

А вот современная инфраструктура — это совсем другое дело. Если вы гоните 160 километров в час на профессионально отлаженном автомобиле по оборудованному шоссе с правильными развязками, у вас меньше шансов убиться, чем если вы со скоростью 40 дребезжите на машине, из которой сыплется ржавчина, по бывшему асфальту без разметки и светофоров.

Я не знаю, почему упал вылетевший из Сочи самолет. Но, учитывая нарастающий уровень деградации инфраструктуры в РФ, я совершенно не удивляюсь тому, что эта катастрофа произошла. Скорее, я удивляюсь тому, что при сопоставимом уровне износа и архаичности инфраструктуры в Украине мы все еще летим.

Может, я и преувеличиваю тяжесть ситуации, но безосновательный оптимизм именно в этом аспекте мне нравится куда меньше. Опыт Чернобыля не особо располагает к благодушию.

Уберите морковку, она протухла

Уважаемое европейское мироздание. Я тут не от всех, я тут только от себя. Я обычно ничего не пишу на тему «безвиз», потому что считаю, что это вообще не тема. Это морковка, которую ты, уважаемое европейское мироздание, считаешь для себя достойным показывать украинским типа политикам. А они эту морковку транслируют дальше, своему электорату. Они, как и ты, считают это достойным методом.

Я, будучи типичным представителем возомнивших о себе, на такие приманки реагирую индивидуально: изображаю очками умеренную брезгливость. Ко мне твоя морковка не имеет никакого отношения. У меня и без нее полно стимулов вытаскивать страну из болота. И если мне обидно, то не за морковку, а, например, за человеческое достоинство. Причем мое понимание достоинства с твоей морковкой существуют в принципиально разных плоскостях. Люди с настоящим достоинством, во-первых, за морковкой не пойдут, а, во-вторых, зазывно показывать ее другим они тоже не будут. У них другие установки.

Я, конечно, не требую от тебя извинений, потому что не принимаю твои дикарские наживки на свой счет. Я лишь хочу намекнуть, что ты, уважаемое европейское мироздание, делаешь большую ошибку, используя такие методы. Ты необратимо теряешь лицо (если это все еще оно, а не нечто противоположное). Ты стремительно избавляешь себя от моего уважения.

Ладно, допускаю, что тебя вовсе не беспокоит мое мнение о твоем лице. Но раз ты продолжаешь смикати морковкой, наверное, тебя все еще интересует результат, ради которого ты эту морковку вывешивало. Интересует? Так вот, хочу тебя обрадовать: твоя морковка больше не выглядит привлекательной. Вообще. Она протухла настолько, что от нее тянет. Не к ней, а от нее. То есть, здесь наверняка найдется гопа политиков, которые будут продолжать тянуться за твоим провонявшимся корнеплодом просто по привычке и из-за плохого обоняния. Но это, ты же понимаешь, будут откровенно некачественные политики. Без нюха. Которые вони не чувствуют. Такие нужного тебе результата не дадут.

Хотя — с чего это я решил, что тебе вообще нужен здесь какой-то результат? Скорее (и это все больше похоже на правду), ты там просто формально имитируешь процесс.

А результат — он нужен мне. И не там, а здесь. И не «безвиз», а чтобы, для начала, такой вони не было. От коррупции. От чиновничьей некомпетентности. От неспособности к переменам в государственных масштабах.

И, что самое простое, от твоей дебильной морковки.

Разложение эфира

Савик Шустер

При доступе воздуха на свету простые эфиры 
образуют неустойчивые перекисные соединения, 
которые могут разлагаться со взрывом.

Химическая банальность

Телеканал Савика Шустера официально объявил, что с 1 января прекращает вещание.

Я надеялся, что все-таки пронесет и мне не придется писать, что медийное пространство в Украине буднично спускается на новый уровень деградации. И происходит это не потому, что канал Шустера слишком хорош для Украины (не слишком), а потому что в стране, по-моему, упал общественный запрос на актуальную тележурналистику.

Иначе, наверное, произойти и не могло. Черепаший (по сравнению с ожиданиями) ход реформ воспринимается людьми как победа реакции, как успех попыток окружения Порошенко заморозить перемены — или, что абсолютно равнозначно, как его неспособность обеспечить переменам внятный импульс. Это вызывает фрустрацию. Фрустрация ведет к потере желания наблюдать за процессом. Вы любите смотреть кино, которое вас утомляет и раздражает? Я тоже не люблю. Тележурналистика перестает быть актуальной, потому что из-за фрустрации аудитории актуальность для нее исчезала как таковая. Крючки, чтобы цеплять зрителя, есть, а вот петельки исчезли.

Конечно, это явление временное. По мере того, как разочарование громады будет накапливаться, а возможности политиков коммуницировать с аудиторией будет снижаться (а они будут снижаться хотя бы из-за прекращения вещания каналом Шустера и снижения из-за фрустрации интереса к остальным телевизионным площадкам), конфликт будет нарастать и рано или поздно рванет. Если вы запаиваете в котле предохранительный клапан, потому что не хотите слышать противный свист стравливаемого пара, будьте готовы услышать другой звук, значительно более громкий и резкий. И тогда положение снова изменится — хотя не факт, что к лучшему (чем больше вырождается ситуация в стране, тем меньше остается механизмов, которые можно использовать для ее улучшения).

Савик Шустер

Это никак не отменяет того, что и 3s.tv, и другие каналы обязаны искать и находить адекватные ситуации стратегии. Адекватные — значит, успешные. В период нарастания реакции не работают подходы, которые работали в период революционного подъема или застойного уныния. Если привычные ходы себя не оправдывают, нужно находить новые. Других способов удержаться на плаву все равно нет.

И я могу только поздравить тех политиков, которые не делают ставку на телевизор и умеют коммуницировать с аудиторией без него. В сложившихся условиях это становится суперспособностью.

Лояльность авторитарным законам как грех российского либерализма

epa05183632 People participate with a banner 'Russia will be free' during a memorial march for Boris Nemtsov to mark the murder's first anniversary, in Moscow, Russia, 27 February 2016. Boris Nemtsov, liberal opposition leader and sharp critic of president Putin, was killed on 27 February 2015 by a group of Chechen military servicemen. Five were arrested, one was killed during detention, and one of organizers is still wanted.  EPA/YURI KOCHETKOV

Фото: Юрий Кочетков / EPA

Как современные операционные системы не могут работать на конвейерном центральном процессоре советской вычислительной машины БЭСМ-6, так и либеральная парадигма не может работать на платформе авторитарного государства.

Фейсбучный диалог лидера оппозиционной «Открытой России» Михаила Ходорковского и замгендиректора телеканала АТР Айдера Муждабаева о том, как видит проблему деоккупации Крыма российская либеральная оппозиция, интересен не только потому что этот обмен мнениями в очередной раз выявил расхождения во взглядах российского и украинского либерализма. Важно отметить, что именно специфически понимаемый либерализм гарантирует лояльность «антипутинской» оппозиции существующему в России режиму.
У любой социальной идеологии есть границы, в которых она применима. Для либерализма эти границы довольно четко определены. Одним из важнейших либеральных принципов является верховенство закона и равенство перед ним всех граждан. Только в том случае, если этот принцип уже реализован и защищен, либерализм можно считать по-настоящему внедренным в общественную практику. До тех пор, пока это условие не выполнено, либерализм существует в обществе лишь как более-менее абстрактная философская концепция. Он может вдохновлять, давать ориентир для общественного развития, но не может быть по-настоящему действенным инструментом общественного устройства. В авторитарных государствах даже либеральные перемены или вводятся привычным авторитарным путем (как это было с реформами Александра II в 1860-х годах), или случаются после того, как режим схлопывается и воодушевленные либералы успевают втянуться в вакуум, образовавшийся на месте прежней власти (как это ненадолго произошло в Петрограде в феврале 1917 года)… [ Дальше ]

Причем здесь Грузия, или Синдром выученной беспомощности

Сергей Бережной

(Колонка впервые опубликована на LIGA.net)

Внимание украинской аудитории к прошедшим в Грузии выборам до отвращения красноречиво. Состав своего парламента на следующую каденцию определяет пусть союзная, но все-таки другая держава, а наши граждане отслеживают результаты голосования так, будто в грузинском ЦИК решается их собственная судьба. Для сравнения: можно не сомневаться, что выборы в Армении или в Латвии не привлекут настолько заинтересованное внимание нашего электората и не будут сопровождаться таким информационным дребезгом в украинских медиа.

Причины этой зависимости от «грузинской темы» очевидны и описываются двумя словами: реформы и Саакашвили. Для украинцев итоги выборов в Грузии будут означать, что сбудется одна из двух надежд, которые вот уже несколько месяцев подпитывают жар медийных вулканов. Одни граждане надеются, что Саакашвили и его грузинская команда останутся в Украине — и, может быть, каким-нибудь внезапным волшебством дадут новый импульс буксующим реформам. Другие граждане, напротив, не менее горячо надеются, что «гастролеры», наконец, уедут — и без них сразу установится никем пока неизведанный уровень общественной благодати. И та, и другая надежды неоднократно звучали во множестве публичных заявлений (и даже во время «фестиваля летающих стаканов» на Раде реформ) и мало кого удивляют.

И это правильно, потому что удивляться поздно — впору хвататься за голову. Потому что все вышеописанное — симптомы тяжелого и хронического социального недуга. Не бывает здоровым общество, в котором люди привычно увязывают надежды на лучшее будущее с чьим угодно выбором, но только не со своим собственным. Не может быть здоровым общество, в котором люди привыкли, что никакой их собственный выбор не улучшает ситуацию. Не просто осознали, а привыкли к этому. И эта привычка порождена не только наблюдаемыми результатами выборов в парламент и местные советы, но и общим интуитивным ощущением все большего «заболачивания» украинской политической среды. Понятно, что избиратели пытаются найти какую-то альтернативу этой унылой безнадеге — и (что неудивительно) находят Михаила Николозовича, в котором парадоксально сочетаются крайне либеральный modus vivendi с предельно авторитарным modus operandi. Плюс успешные реформы, проведенные, правда, в совсем другой стране и с совсем другим комплектом полномочий.

Да, Саакашвили одних безмерно раздражает (поводы для раздражения находятся всегда), а других заставляет испытывать малообоснованные надежды (впрочем, для надежд даже повод не всегда нужен). Но как бы ни были эти чувства противоположны по эмоциональному тону, их объединяет иррациональное представление, что ситуация зависит от одного конкретного человека. И дело даже не в том, что в фокусе этой зависимости оказался именно Саакашвили — это мог бы быть любой другой более-менее яркий политик или общественный деятель. Дело не в конкретном имени, дело в том, что избиратель считает нормальным ставить свою судьбу в зависимость от решений медийного персонажа.

«Пусть он останется и тогда все наладится». Или: «Пусть он уедет и тогда все наладится». Между этими пожеланиями, в сущности, нет никакой разницы, обе они об одном: «пусть ОН сделает». Это позиция беспомощного ничтожества, подсознательно стремящегося переложить ответственность принятия решения на кого-то другого. Пусть все сделает кто-то, но не я. Пусть кто-то другой за все отвечает.

В 1967 году американский психолог Мартин Селигман описал феномен, который с тех пор носит название «выученная беспомощность». Этим термином обозначается состояние человека, в котором тот не предпринимает ничего, чтобы улучшить свое состояние, даже когда имеет такую возможность. Выученная беспомощность — это, например, когда человек за месяцы заключения привык к мысли, что из камеры ему не выйти, и не чувствует желания ее покидать даже после того, как дверь оставляют открытой настежь. «Ничего сделать нельзя», «все равно ничего хорошего не получится», «пусть уж все идет, как идет» — это именно она, выученная беспомощность. Ее типичные спутники — неверие в собственные силы, в возможность перемен к лучшему и нарастающая депрессия. Ее обычными проявлениями становятся не только потеря чувства свободы, но также утрата ощущения необходимости этой свободы.

Часть украинского общества, которая с гипертрофированным вниманием следит за результатами грузинских выборов, потеряв надежду на позитивные результаты собственной электоральной активности, дает нам типичную клиническую картину выученной беспомощности. И эта часть слишком велика, чтобы считать проблему незначительной и легко исправимой.

Если в стране, где каждый политик считает своим долгом ежедневно спеть хотя бы одну арию о реформах, не происходят хоть сколько-нибудь заметные для человека перемены к лучшему, люди теряют веру в саму возможность перемен. Следом приходит убеждение в бессмысленности и напрасности любых реформ. Затем теряются остатки веры в собственную способность что бы то ни было изменить. Потом депрессия. Все глубже и глубже. До полной темноты.

Вам нравится такая перспектива? Нет? Тогда попробуйте осознать, что результаты выборов президента США для успеха украинских реформ значат еще меньше, чем результаты выборов в Грузии, и уж точно значительно меньше, чем взбадривающие процедуры, которые вы в состоянии сейчас же прописать ближайшим к вам представителям всех трех ветвей власти.

И прекратите бурить на Саакашвили. Он не будет делать вашу работу за вас, и он совсем не тот рычаг, которым повернется к лучшему ваша жизнь. Нужный вам рычаг вы начнете проектировать и строить сами и прямо сейчас.

Впрочем, некоторым нравится быть неудачниками, лелеять собственную беспомощность (выученную или врожденную).

Пожелаем им успеха.

Основания для популизма

Ригоризм творит с людьми жуткие вещи.

Если медийный персонаж ригористам нравится, он им представляется практически святым. Безупречным и идеальным. И не смейте его критиковать, вы недостойны даже обрезка его ногтя. Как вам не стыдно говорить о его ошибках, если бы не он, было бы ещё хуже. Вы что, не понимаете, на чью мельницу воду льёте? И так далее.

Потом с медийным персонажем происходит что-то, что ригористу не нравится — и персонаж переводится их святых в демоны. Хороших черт в нем больше нет, одна тьма. Прекратите хвалить этого негодяя. Что в нем может нравиться, он коррупционер и зрадник, по телевизору говорили, я сам слышал. Какие заслуги?! Он же вчера такое посмел сказать!

Надежда Савченко в этом смысле очень ригористам подходит. Порошенко, естественно. Юлия Владимировна в тюрьме была для ригористов просто-таки Девой Жанной, а потом как-то сразу стала моделью для карикатуристов.

Ригориста не устраивают полутона, он живёт контрастом. Повод может быть любым. Сергей Лещенко во мгновение ока переквалифицируется из идейно близкого в идеологически чуждого после уплаты налога не в том банке, какой ригорист бы для него предпочёл. Порошенко удачно выступает и становится «вот это, я понимаю, наш президент», неудачно — «кто вообще выбрал этого офшорного короля». Ющенко «без чинов» торгует вышиванками — он зая, а эпический слив первого Майдана уже не в счёт. Яценюк героически ездил после Майдана на метро и летал за рубеж регулярными рейсами, но через год закономерно стал главным врагом человечества. Примерам несть числа.

Но страшнее всех при этом выглядят не медийные персонажи, а сами реактивные ригористы. Они отвратительно управляемы. Они делают выводы по одной публикации, полностью игнорируя предшествующий контекст. Они по пустяковейшим обстоятельствам пересматривают свои оценки на противоположные. Они тасуют произвольные ярлыки и находят в этом глубокий смысл. Именно на ригористов рассчитывают свои кампании популистские партии. А кандидат, который попытается объяснить избирателям, что простых решений в сложной ситуации быть не может, получит от них бан и вылетит из первого же тура выборов.

Людям нужна определённость. Скажите им, плохой персонаж или хороший, святой он или демон. Середина не нужна. Полутона не воспринимаются. Мысль, что герой АТО может грабить и убивать инкассаторов, напрочь сносит их шкалу оценок. Они не верят, что одно может сочетаться с другим. Simple mind rules the World.

Ригоризм часто называют «большевизмом». Но это тоже упрощение. Ригоризм значительно более живуч и процветает вне зависимости от преобладающей идеологии. И победой над большевизмом массовый ригоризм не преодолеть.

Я бы скорее рассчитывал на образование, культуру, развитие навыков критического мышления. Идеализм, конечно. Впрочем, альтернатива всегда к нашим услугам.

Она называется «грабли».

(Из архива Facebook)

Крым и долгожданная стрижка «под ноль»

Я двадцать лет жил и работал в России. Я видел, как российское государство год за годом становились все менее эффективным там, где нужно было что-то строить, и все более эффективным в том, чтобы строить кого-то. Приводить к общему знаменателю. Без злобы, без ненависти, без эмоций вообще. На сухом автоматизме. Вжик-вжик. Самоходная машинка для стрижки газонов под ноль. С самонаведением на голос, на поступок и на текст. Обыски у крымскотатарских и проукраинских активистов и журналистов, административка для женщин в Беслане, которые посмели напомнить Путину о его ответственности, выдавливание из страны Гуриева и Пионтковского, которые публиковали неприятные для машинки тексты, «болотные» дела с реальными сроками за выход на площадь, психдиспансер для Умерова, убийство Немцова… И все это в режиме повседневной нормы, когда большинство считает, что так и должно быть.

Щёлк-щёлк, завтра будет новый день, новый обыск, новое дело, кто-то исчезнет, кто-то уедет, кто-то получит штраф и срок. Машинка работает. Хорошая машинка, годная.

Ну а что такого. Надо же как-то удовлетворить запросы тех, кто голосовал за присоединение к России, показать им результат. Запросы ведь были не только на мост, дороги и бюджетное счастье, но и на стрижку под ноль всяких несогласных. Вот как раз для выполнения такого запроса машинка и приспособлена. Как удачно. Шёлк-шёлк. Двадцать лет отладки. Без эмоций, без ненависти, на чистом автоматизме и советском керосине.

Наслаждайтесь доступным и не поднимайте головы.

Щёлк-щёлк. Вжик-вжик.

(Из архива Facebook)

Скромное очарование некомпетентности

Большая Круглая Печать

Иллюстрация Андрея Карапетяна

В отличие от громко обличаемой всеми коррупции, некомпетентность продолжает считаться грехом более-менее респектабельным. Протест против разгула коррупции выплескивается на улицы, а про бездарность и неэффективность государственных служащих и народных избранников люди в лучшем случае бурчат в фейсбуках.

Между тем, коррупция и некомпетентность друг друга стоят и друг без друга не живут.

Для раскрутки коррупционной схемы на государственном предприятии или в государственном учреждении категорически необходимы два условия. Первое: существование схемы должно допустить руководство этого предприятия или учреждения. Второе: схема не должна привлечь внимание контролирующих органов.

Поскольку в коррупционных схемах у нас недостатка нет, приходится признать, что сочетание этих условий является делом совершенно обычным. Причин для этого находится тоже две. Первая: руководство и контролирующие органы вовлечены в коррупцию и потому не заинтересованы в ее раскрытии. Вторая: руководство и контролирующие органы некомпетентны и потому не способны коррупционные схемы раскрыть.

И вот незадача: если первая причина почитается безусловным криминалом, то ко второй публика относится как бы даже с пониманием. Мол, с кем не бывает. Всего ж не разглядишь. Подчиненные подкузьмили. Он к ним, как к людям, а они вона как. Врали ему, что все в порядке, а сами крали. А он ни при чем. Жертва грустных обстоятельств. Ну и контролирующие органы — там же не боги всевидящие работают, чтобы за каждым уследить. Кого-то поймали, кого-то не успели. Достижения-то все равно есть. Например, этот, как его — который успел сбежать.

Такая очаровательная снисходительность к некомпетентности неизбежно сводит на нет любые попытки выработать у общества нулевую толерантность к коррупции. Потому что нулевая толерантность базируется на понимании принципа ответственности, а этот принцип не работает «по областям». Если общество все-таки считает, что вот здесь, где коррупция, ответственность должностного лица уже есть, а вот тут, где некомпетентность, ее пока нет, это означает, что на деле принцип ответственности не работает нигде.

Смягчая требование ответственности для случаев некомпетентности, общество тем самым санкционирует кумовство, произвольные судебные решения, наплевательское отношение чиновников к гражданам, несоблюдение государством своих обязательств и прочие слишком хорошо знакомые нам врожденные пороки постсоветской государственной машины. Коррупция же становится для всего этого джентльменского набора завершающим штрихом, обязательной гнилой вишенкой на протухшем тортике.

Здесь нужно сделать важное замечание: участие в коррупции уголовно наказуемо, а вот некомпетентность (если она не привела к тяжелым последствиям и не превратилась в халатность) — нет. Почему же тогда речь идет об одинаковой ответственности?

Конечно, ответственность за коррупцию и некомпетентность не должна быть одинаковой, но она должна быть и в том, и в другом случае безусловной. И как раз этой безусловности у нас пока еще остро не хватает.

Впрочем, есть и отрадные примеры того, что ответственность за проявленную некомпетентность все-таки наступает — пока что, увы, лишь в отдельных случаях.

Когда Хатия Деканоидзе еще до оглашения даже предварительных результатов расследования гибели жителя Кривого Озера объявляет о расформировании местного отделения полиции, это прямое воплощение принципа ответственности должностных лиц за проявленную ими некомпетентность. Не подлежит сомнению, что полицейские Кривоозерского отделения были непосредственными участниками трагического инцидента, причем известные сейчас обстоятельства не позволяют считать их действия даже минимально компетентными — это раз. После гибели человека руководство отделения обнародовало заведомо ложное его описание, пытаясь выгородить сотрудников, и это тоже прямое должностное нарушение (а суд может назвать это и преступлением) — это два. И если даже руководство отделения не принимало прямого участия в распространении дезинформации и попытке сокрытия обстоятельств инцидента, оно все это допустило своим бездействием — три. В конце концов, руководство обязано во всех случаях отвечать за действия своих подчиненных, и это четыре.

Та же самая логика применима и к руководящему составу полиции Николаевской области, которому подотчетно руководство Кривоозерского отделения и который обязан нести ответственность за проявленную там некомпетентность. Поэтому и снятие областного полицейского руководства по инициативе Авакова и Деканоидзе выглядит вполне закономерным.

Однако трудно отделаться от мысли, что на уровне области цепочка ответственности заканчиваться не должна, и что ответственность за инцидент должны понести и сами Деканоидзе и Аваков. Кто-то же утвердил в должности руководителей полиции Николаевской области, которых теперь приходится с таким треском снимать. Этот кто-то, как показали события, допустил грубый кадровый просчет, который повлек за собой смерть человека.

Для постсоветской Украины такая логика ответственности непривычна, но для Украины, которая стремится стать по-европейски демократической страной, любой иной подход выглядит архаикой. Безусловная ответственность должностных лиц является таким же обязательным принципом демократического государства, как и гарантии участия граждан в принятии важных для них решений.

Да, Украина находится сейчас фактически лишь в преддверии демократических реформ — государство остается уныло постсоветским по структуре и повадкам (а также по уровню некомпетентности и коррумпированности). Децентрализация власти отложена на неопределенный срок, Верховная Рада откровенно саботирует принятие нового закона о выборах и других своих же коалиционных обязательств, а правительство и президент громко обещают назначить ответственных за провал запуска системы электронного декларирования — и хотя бы в определении виновных пытаются проявить компетентность. Именно потому, что страна переживает переходный период, и потому, что представление о безусловной ответственности должностных лиц в обществе пока не укоренилось, имеет смысл выработать в этом отношении до предела акцентированную и четкую политику.

Например, можно принять для должностных лиц принцип «одной ошибки», когда абсолютно любой допущенный чиновником прокол, — не только халатность, но даже срыв сроков выдачи какой-нибудь справки, — становится основанием для его отстранения без права восстановления. Этот саперский принцип можно даже внести в должностные регламенты и в закон о государственной службе. Его применение обеспечит стремительную ротацию кадров и позволит задерживаться в должности только безупречно эффективным функционерам.

Утопия? В наших нынешних условиях — да. Потому что существующая система на практике защищает сейчас право чиновников на некомпетентность и определенно намерена защищать его и в дальнейшем, а принцип безусловной ответственности ей категорически чужд. Хуже того: граждане в подавляющем большинстве с таким состоянием государственной машины пока согласны мириться. Они не слишком довольны положением вещей, но возможности реально и конструктивно воздействовать на ситуацию у них пока нет. Помните? Децентрализация власти саботируется. Новый закон о выборах — тоже. И, конечно, к этому всему прилагается практическая невозможность наказать откровенно некомпетентного чиновника даже через суд, такая уж у нас эффективная судебная система.

Сюда же добавим уже упомянутое привычно-толерантное отношение общества к некомпетентности функционеров.

Все это полностью отдает инициативу реформирования государственного аппарата самому государственному аппарату — с ожидаемо скромными достижениями (спасибо, что хоть не нулевыми). В эти достижения можно даже записать регулярные публичные призывы президента Порошенко к совести неисполнительных чиновников, недисциплинированных парламентариев, неспешных в борьбе с коррупцией прокуроров и так далее.

Петру Алексеевичу никак не позавидуешь. Ему-то конечную ответственность переложить не на кого, на своей вершине он один. И то, что президенту государства, в системе управления которым полно коррупционеров, криворуких бездарностей или просто бездельников, исправить такое положение не удается в течение достаточно долгого времени, довольно трудно обосновать компетентностью и соответствием занимаемой высокой должности.

Как бы то ни было, в итоговый президентский зачет будут внесены не попытки добиться результата или сымитировать его, а только сам результат.

Или его отсутствие.