Ремонт не нужен

«Вища рада правосуддя,розглянувши проект Закону України «Про антикорупційні суди» (реєстраційний № 6011), дійшла висновку про недоцільність прийняття зазначеного законопроекту як такого, що суперечить Конституції України й не узгоджується із законами України «Про судоустрій і статус суддів» та «Про Вищу раду правосуддя», які є базовими імплементаційними законами до Закону України «Про внесення змін до Конституції України (щодо правосуддя)».»

Я боюсь, что иного исхода формальное рассмотрение и не предполагало. Потому что формально по закону у нас всё ваще нормалёк. Суды работают, система пашет аж дымит, закон соблюдается неукоснительно и наказание неотвратимо. Зачем нам при такой офигенной эффективности добавлять в неё какой-то антикоррупционный суд? Незачем. Даже Чаус каши не портит, потому что формально он ещё не осуждён. А суды (и ВСП, конечно) обязаны следовать формальностям. Вы ждали чего-то иного? А почему?

Представьте себе машину, которая сама себя диагностирует, исходя из того, что её состояние в любой момент есть протокольная норма. Что у неё получается в результате? Правильно: что никакой ремонт не нужен и любые усовершенствования излишни. И это при том, что машина давно приведена в негодность крысами, ржавчиной, а местами даже кувалдой.

Напомню, кстати, что у психиатров не принято анализировать самих себя. Потому что при любой сколь угодно высокой квалификации херня получается.

Реформы во время войны

Раз за разом слышу, что проводить реформы во время войны – это верная гибель для государства. Допустим.

А разрешено ли во время войны просто чинить то, что перестало работать? Потому что бОльшая часть трагически застрявших реформ – это вовсе не концептуальные преобразования, а давно назревший ремонт. Судебную систему во время войны нужно выводить из недееспособного состояния –  или это будет самоубийство? Бюджет во время войны положено разрабатывать и принимать вовремя и ответственно – или только в мирное время? Систему здравоохранения во время войны следует приводить во вменяемость – или мы все от этого проиграем? Чиновников и депутатов во время войны можно учить не «сидеть на потоках» – или до победы как-нибудь с ворами перетерпим? Если во время войны новый избирательный кодекс принять, чтобы в зале под куполом лежалой гречкой вонять перестало, станем ли мы от этого слабее сразу или чуть погодя?

Ну, и, конечно, ключевой вопрос: кадровые перестановки и отставки в высших эшелонах власти во время войны нас моментально убьют или нет. Насколько ослабили страну отставка Шокина, отстранение Насирова и бегство Онищенко? Что, совсем не ослабили? Неужели опорой Украины являются не только воры и некомпетентные бездарности? Я потрясен.

Если не считать, что транспортная инфраструктура держится только благодаря дырам в асфальте, то и дороги можно ремонтировать во время войны, не дожидаясь возвращения Крыма.

#НасирOff

Это не «давление на суд». Это не «революционное насилие».

Это попытка (в данном случае, для разнообразия, успешная) коллективного владельца предприятия заставить нерадивого наёмного работника выполнять то, что работник обязан выполнять по договору найма.

Нам не все равно, что вы воруете наши деньги. Нам также не все равно, что вы тратите их на то, чтобы переписать наше государство в свою собственность. И мало того, что вы дерьмовые работники и для получения от вас результата нужно над вами с транспарантом стоять, так вы ещё и встаёте в позу обиженных, когда вам на это указываешь.

Чем движется власть, или Больше скипидара

Петр Порошенко

Давайте попробуем исходить из того, что наша власть в принципе не понимает, зачем ей вообще что-то делать, если она уже и так власть. Очень интересная моделька получается. Исключения есть, но чисто ради подтверждения правила.

Пока фигурант борется за власть — он деятельный, как я прям не знаю, свет из глаз, дым из ноздрей и неуемный популизм из всех прочих отверстий. Ему только дай — тут же в один вечер, кажется, все написал, всех изумил. Реформы сразу, люстрация под корень, справедливость всем без очереди. Банку Чауса под суд. Доллар по восемь и газ за счет Ахметова. Дороги как в Германии и с саботажниками миндальничать не будем. Контрабасу не бывать.

Потом фигурант добивается своего (то есть, власти) — и сразу тишина. Считает свою задачу на этом выполненной. Не раскачивайте лодку. Коней на переправе. Судите по результатам — не тем, которых нет, а тем, которые неизвестно когда. Банку Чауса под суд, но, чтобы без фанатизьму, то есть, без приговора. Люстрация идет сама, сантехники вот увольняются массово без всякого нажима. Реформы — конечно, но надо все согласовать, чтобы без перегибов, а европейские партнеры с этим тянут. Контрабас — вы что, это не контрабас, а условие выживания страны. Доллар, как и обещалось, по восемь, но только для Ахметова, ему нужней. Дороги — точно как в Германии после войны. С саботажниками никто не миндальничает, и вообще с ними никто ничего не делает, они тоже граждане, за что же их. Что же до справедливости всем без очереди — это она и есть, не узнали, что ли? Ну, пахнет она так, что ж поделаешь.

Теперь вопрос: как сделать, чтобы они опять — свет из глаз, дым из ноздрей, звук отовсюду? Очевидно же: нужно, чтобы они опять начали бороться за власть.

Вот поставили тогда волонтерскую блокаду на Чонгаре. Явное покушение на прерогативы власти. Как посмели, кто такие, кто дал санкцию. Никто? Ээээ… Что значит — никто? Сами, что ли? В обход нас? Мы же власть. Или уже нет? Надо срочно показать, что именно мы власть. Сейчас же разрешите им там стоять и придумайте что-нибудь, чтобы мы как будто тоже при этом. Агхм! Приготовьте к досмотру. Все официально. Никакой самодеятельности.

Так, теперь еще одна блокада. Как на уголь? Мы же за три года ничего не подготовили. У нас же все эти три года не было на это времени совсем. Как посмели, кто такие, кто дал санкцию. Это же явное покушение на прерогативы власти. Надо срочно что-то сделать, чтобы показать, у кого тут настоящие прерогативы. Шнель-шнель-шнель! Как в Германии. Тут же в один вечер, кажется, все решил, всех изумил. Нет? Еще что-то нужно? Зачем бы это? Власть же у нас, все же хорошо.

А что это за очередь со скипидаром? Кому это? Да вы что. Мы же власть. У нас же прерогативы. Та ну. Та не надо. Не сюда. Та мы и так будем шевелиться. Двигаться, то есть. И даже в правильном направлении. Не стоять, а идти. Быстро. Шнель-шнель-шнель! Еще быстрее? Еще? На свалку? Зачем на свалку? Как же вы без нас?

Да как-нибудь не пропадем. Толку-то вас держать, если ваши результаты только в мелкоскоп видать. Не считая дорог, которые и без мелкоскопа в точности как в Германии, но после войны.

Не надо нас менять, другие-то хуже будут. На том стоим.

Что ж делать, придется менять чаще, пока не найдем тех, что лучше. Кто на том не стоит. Тех, кто лучше Януковича, уже нашли. Теперь надо искать тех, кто не просто лучше, а и результат нужный дает.

Никогда не надо останавливаться на достигнутом. И стоять на нем тоже не надо. Шагом марш.

Давайте, действительно, исходить из того, что наша власть в принципе не понимает, зачем ей вообще что-то делать, если она уже и так власть.

Давайте дадим ей это понимание.

Ржавчина и скорость

Качество инфраструктуры определяет качество среды, в которой все мы существуем. Если не вкладываться всерьез в обновление инфраструктуры, она изнашивается. Если не вкладываться в ее развитие, это останавливает любой прогресс.

То, что инфраструктура в загоне, становится заметно очень быстро. Дороги разваливаются быстрее, чем их успевают чинить, и скорость перевозки грузов уменьшается до скорости гужевого транспорта. Энергетическая система начинает сбоить, радовать веерными отключениями и ростом сбыта высокотехнологичных стеариновых свечей. Архаичные каналы связи затыкаются под пиковой нагрузкой, поскольку информационный трафик растет быстрее, чем их пропускная способность. Отсталая финансовая инфраструктура тупит с кредитованием бизнеса, проведением транзакций и этим отчаянно тормозит развитие экономики. Законодательная база и практика (а это важнейшая часть общественной и государственной инфраструктуры), сконструированные в предыдущую эпоху под тогдашние требования и затем в несколько заходов подправленные ради удобства нескольких конкретных высокопоставленных недоумков, теряют связь с реальностью, авторитет и работоспособность. Деградация системы принятия управленческих решений приводит к тому, что даже умные, казалось бы, люди становятся авторами феноменально идиотских инициатив или считают возможным голосовать за государственный бюджет, не имея времени его прочитать.

Для изношенной и отставшей от требований времени системы авария — это закономерность, а не досадное исключение.

А вот современная инфраструктура — это совсем другое дело. Если вы гоните 160 километров в час на профессионально отлаженном автомобиле по оборудованному шоссе с правильными развязками, у вас меньше шансов убиться, чем если вы со скоростью 40 дребезжите на машине, из которой сыплется ржавчина, по бывшему асфальту без разметки и светофоров.

Я не знаю, почему упал вылетевший из Сочи самолет. Но, учитывая нарастающий уровень деградации инфраструктуры в РФ, я совершенно не удивляюсь тому, что эта катастрофа произошла. Скорее, я удивляюсь тому, что при сопоставимом уровне износа и архаичности инфраструктуры в Украине мы все еще летим.

Может, я и преувеличиваю тяжесть ситуации, но безосновательный оптимизм именно в этом аспекте мне нравится куда меньше. Опыт Чернобыля не особо располагает к благодушию.

Уберите морковку, она протухла

Уважаемое европейское мироздание. Я тут не от всех, я тут только от себя. Я обычно ничего не пишу на тему «безвиз», потому что считаю, что это вообще не тема. Это морковка, которую ты, уважаемое европейское мироздание, считаешь для себя достойным показывать украинским типа политикам. А они эту морковку транслируют дальше, своему электорату. Они, как и ты, считают это достойным методом.

Я, будучи типичным представителем возомнивших о себе, на такие приманки реагирую индивидуально: изображаю очками умеренную брезгливость. Ко мне твоя морковка не имеет никакого отношения. У меня и без нее полно стимулов вытаскивать страну из болота. И если мне обидно, то не за морковку, а, например, за человеческое достоинство. Причем мое понимание достоинства с твоей морковкой существуют в принципиально разных плоскостях. Люди с настоящим достоинством, во-первых, за морковкой не пойдут, а, во-вторых, зазывно показывать ее другим они тоже не будут. У них другие установки.

Я, конечно, не требую от тебя извинений, потому что не принимаю твои дикарские наживки на свой счет. Я лишь хочу намекнуть, что ты, уважаемое европейское мироздание, делаешь большую ошибку, используя такие методы. Ты необратимо теряешь лицо (если это все еще оно, а не нечто противоположное). Ты стремительно избавляешь себя от моего уважения.

Ладно, допускаю, что тебя вовсе не беспокоит мое мнение о твоем лице. Но раз ты продолжаешь смикати морковкой, наверное, тебя все еще интересует результат, ради которого ты эту морковку вывешивало. Интересует? Так вот, хочу тебя обрадовать: твоя морковка больше не выглядит привлекательной. Вообще. Она протухла настолько, что от нее тянет. Не к ней, а от нее. То есть, здесь наверняка найдется гопа политиков, которые будут продолжать тянуться за твоим провонявшимся корнеплодом просто по привычке и из-за плохого обоняния. Но это, ты же понимаешь, будут откровенно некачественные политики. Без нюха. Которые вони не чувствуют. Такие нужного тебе результата не дадут.

Хотя — с чего это я решил, что тебе вообще нужен здесь какой-то результат? Скорее (и это все больше похоже на правду), ты там просто формально имитируешь процесс.

А результат — он нужен мне. И не там, а здесь. И не «безвиз», а чтобы, для начала, такой вони не было. От коррупции. От чиновничьей некомпетентности. От неспособности к переменам в государственных масштабах.

И, что самое простое, от твоей дебильной морковки.

Разложение эфира

Савик Шустер

При доступе воздуха на свету простые эфиры 
образуют неустойчивые перекисные соединения, 
которые могут разлагаться со взрывом.

Химическая банальность

Телеканал Савика Шустера официально объявил, что с 1 января прекращает вещание.

Я надеялся, что все-таки пронесет и мне не придется писать, что медийное пространство в Украине буднично спускается на новый уровень деградации. И происходит это не потому, что канал Шустера слишком хорош для Украины (не слишком), а потому что в стране, по-моему, упал общественный запрос на актуальную тележурналистику.

Иначе, наверное, произойти и не могло. Черепаший (по сравнению с ожиданиями) ход реформ воспринимается людьми как победа реакции, как успех попыток окружения Порошенко заморозить перемены — или, что абсолютно равнозначно, как его неспособность обеспечить переменам внятный импульс. Это вызывает фрустрацию. Фрустрация ведет к потере желания наблюдать за процессом. Вы любите смотреть кино, которое вас утомляет и раздражает? Я тоже не люблю. Тележурналистика перестает быть актуальной, потому что из-за фрустрации аудитории актуальность для нее исчезала как таковая. Крючки, чтобы цеплять зрителя, есть, а вот петельки исчезли.

Конечно, это явление временное. По мере того, как разочарование громады будет накапливаться, а возможности политиков коммуницировать с аудиторией будет снижаться (а они будут снижаться хотя бы из-за прекращения вещания каналом Шустера и снижения из-за фрустрации интереса к остальным телевизионным площадкам), конфликт будет нарастать и рано или поздно рванет. Если вы запаиваете в котле предохранительный клапан, потому что не хотите слышать противный свист стравливаемого пара, будьте готовы услышать другой звук, значительно более громкий и резкий. И тогда положение снова изменится — хотя не факт, что к лучшему (чем больше вырождается ситуация в стране, тем меньше остается механизмов, которые можно использовать для ее улучшения).

Савик Шустер

Это никак не отменяет того, что и 3s.tv, и другие каналы обязаны искать и находить адекватные ситуации стратегии. Адекватные — значит, успешные. В период нарастания реакции не работают подходы, которые работали в период революционного подъема или застойного уныния. Если привычные ходы себя не оправдывают, нужно находить новые. Других способов удержаться на плаву все равно нет.

И я могу только поздравить тех политиков, которые не делают ставку на телевизор и умеют коммуницировать с аудиторией без него. В сложившихся условиях это становится суперспособностью.

Михаил Саакашвили и следующая глава из «Дон Кихота»

Сирано: Глава о мельницах!

Де Гиш: Глава полезна эта.
Да, в битве с мельницей случается легко,
Что крылья сильные забросят далеко:
Того, кто с ней осмелится сражаться,
Она отбросит в грязь!..

Сирано: А вдруг — за облака?..

Эдмон Ростан,
«Сирано де Бержерак»

Отставка Михаила Саакашвили — отличный и наглядный кейс оценки работы политиков и госадминистраторов. Только по результатам. Только хардкор. Намерения не считаются — ни благие, ни прочие. Дорогу Одесса-Рени мостят не ими.

Если нет востребованного результата, для заказчика-избирателя-гражданина нет никакой разницы между «хотел, но не смог» и «даже пальцем не пошевелил». Не имеет значения, почему и из-за чего прекратил работу новый центр госуслуг — его нет, он закрыт, и людям важно только это. Жителей города не интересует, враги Саакашвили его саботировали или соратники тему недотянули. Результат обнулен, и это значит, что стратегии Саакашвили не сработали.

Это первый очевидный итог.

Второй очевидный итог: принятые командой Саакашвили стратегии провалились. Расчет оказался неверен.

Полководец может сколько угодно объяснять свой проигрыш происками врагов, но это во всех случаях выглядит смешно. «Мы бы обязательно победили, если бы враги не сопротивлялись» — это ведь и правда смешно. Мастерство полководца в том и заключается, чтобы не дать осуществиться стратегиям врага и гарантировать реализацию собственных стратегий.

При этом одно из главных требований к стратегии — ее адекватность, совместимость с практикой. Реальность — самый страшный враг для неадекватной стратегии, она мешает ее осуществлению самим своим существованием. В своем выступлении Саакашвили фактически признал именно это: его стратегии не сработали, потому что были неадекватны реальному положению дел. Он рассчитывал на поддержку президента — и получил ее только на словах. Он сделал ставку на стратегически важный для него ресурс, которого у него не было, и получить который в свое распоряжение он не сумел. В результате его стратегии рухнули. Реальность без всяких сантиментов пристрелила необоснованно завышенные ожидания.

Это второй видимый итог.

Но это еще ни в коем случае не конец сюжета. Потому что выстраивание рациональных стратегий — это инструмент для достижения цели, но не сама цель. А цель, как ее заявляет Михаил Саакашвили — победа в Украине радикального реформаторского курса. Именно такой результат он сам согласен считать для себя итоговым, и если прежние его стратегии оказались для этого непригодными, нужно просто создать и начать реализовывать новые.

Поэтому в сюжете с Саакашвили мы наблюдаем не финал, а, скорее, переход к следующей главе «Дон Кихота».

Г. Коржев. Дон Кихот и Санчо Панса

Г. Коржев. Дон Кихот и Санчо Панса

Сравнение с романом Сервантеса (пусть даже двусмысленное и рискованное, ибо болезненно-отрицательных черт у этого персонажа не меньше, чем черт положительных) удивительно уместно именно для истории одесского губернаторства Саакашвили, и именно сейчас, когда это губернаторство закончилось.

Роман ясно и многобразно показывает, что Дон Кихотам категорически не стоит рассчитывать на помощь «сверху» (да и вообще им не на кого рассчитывать, кроме как на самих себя). Они не должны верить ничьим обещаниям и посулам, даже если очень хочется в них верить. Потому что каждый раз, когда Дон Кихоты соглашаются недельку поприживалить при дворе какого-нибудь синьора, это заканчивается насмешками, изгнанием и позором. Эпизод известный и печальный, довольно точно повторенный сегодня в Одессе.

Но это ни в коем случае нельзя считать поражением.

Никто не заставит Дон Кихота поверить, будто он — а с ним и весь мир — может в конечном итоге проиграть. Потому что мир или стремится стать лучше, или в нем не появляются Дон Кихоты.

Неизбежность победы настоящего Дон Кихота в том, что он всегда смотрит выше, чем позволяют себе приземленные циники и прагматики. В том, что он готов бороться и менять мир к лучшему, когда они эту способность утратили. В том, что он видит свою победу и готов рисковать просто потому, что верит в цель, а не в то, что она легко достижима. В том, что поражения воспринимаются как переходящие досадные недоразумения и никогда не останавливают его поход.

Если его стратегии проваливаются, он будет создавать и воплощать новые — до тех пор, пока пока не добьется своего или пока не погибнет.

Вопрос только в том, можно ли Михаила Саакашвили считать настоящим Дон Кихотом.

Но это читатель узнает из следующей главы.

Беспочвенные фантазии о парламенте без ворья

Придумал два хороших способа избавить от воров Верховную Раду.

Первый способ сложный — надо за них не голосовать на выборах. Я понимаю, это тяжело. Придётся себя преодолевать. Потому что привычка сильна. И если про кандидата перед выборами говорят, что он вор, то шансов его не выбрать очень мало. Разве что против него в списке окажется ещё больший вор. И все равно: нужно как-то напрячься и проголосовать против и того, и другого. Иначе получится, что вы за воров. Сообщник. Ай-я-яй.

Вас смущает, что многие воры избираются не сами по себе красивые, а в партийных списках? Так никто не обещал, что будет легко. Я сразу написал: способ сложный. Но и тут есть конструктивное предложение: если в партийном списке обнаружился вор, то весь список автоматически нужно считать воровским. Оптом. И голосовать за него можно только по ошибке, или если вы сами слишком хороши для того, чтобы быть порядочным. Некоторым гражданам в натуре западло быть честными, даже перед собой. Я понимаю. Но я же ничего не навязываю, только предлагаю. Выбор ваш, воля ваша.

Так, это был сложный способ. Теперь простой. Голосуем почти как раньше, но теперь исключительно за воров. Если кого подозреваем в честности — отсеиваем сразу. Оно и так почти всегда так получается (гречка, подарки, все дела, «хапуга, но все-таки свой» или «вы что, мне не доверяете?»). Способ такой удобный, что дело должно пойти само, без усилий. Так, как все любят. Чтобы не напрягаться.

Собираем их всех там, под куполом. И все. И ничего не делаем. Потому что у них теперь неприкосновенность. И они могут воровать дальше, с ещё большим размахом или с ещё меньшим, по желанию — из бюджета тащить, схемы крутить, барсетки у перелётных лохов резать, олигархам услуги оказывать за невеликую мзду или мышковать у банкоматов. Короче, прям как сейчас, только ещё смешней, потому что стесняться не нужно будет. Почти как в России. Только у нас парочка честных все-таки непременно просочится — будут кричать у Шустера о борьбе с коррупцией, а над ними все смеяться будут и периодически под следственные действия проводить. А кого ж ещё, не воров же.

А мы будем на все это смотреть и радоваться, как ловко получилось собрать всю национальную гордость в одном месте. На виду.

Понятно, что «парламентом» это называть можно будет только в насмешку. Ну так мы и не будем его так называть. Переименуем, например, в «мариинскую помойку», чтоб по справедливости.

А Верховной Радой будем называть мемориал на улице Небесной Сотни.

Вот и получится, что у нас в Верховной Раде одни только порядочные и достойные люди.

А не как сейчас.

Ну что, вам какой способ больше нравится?

«Четвертая власть» и «плохие новости»

В который раз услышал, что СМИ “программируют общественное мнение на негатив”. Из-за этого “программирования” представление людей о коррупции, например, не соответствует истинным масштабам распространения самой коррупции. Общество склонно преувеличивать. Потому что на практике сталкиваются со взяточничеством не так уж много людей, но социологические исследования показывают, что проблема волнует гораздо больший процент опрошенных.

Мнение это (я передал его с некоторыми вольностями, но за сохранение смысла ручаюсь) прозвучало (и даже не раз) во время презентации результатов социологического исследования “Кем мы себя считаем и кто мы на самом деле: Как меняется общество Новой Украины?” в Украинском кризисном медиа-центре. Исследование проводил Фонд “Демократические инициативы” совместно с Киевским международным институтом социологии и при поддержке Международного фонда “Возрождение”, и результаты его сами по себе чрезвычайно занимательны, но я хочу вырвать из общего контекста обсуждения именно ту мысль, с изложения которой начал этот текст.

СМИ воздействуют на общественное мнение, публикуя “негатив”.

Думаете, буду возражать? Ничего подобного. Я согласен. Настоящие профессиональные СМИ действительно часто “поднимают” негатив, в подробностях описывает проблемы, причем именно для того, чтобы обратить на них внимание общества. И то, что общество этот сигнал воспринимает и поднятыми в СМИ проблемами озабочивается, говорит о том, что СМИ делают свою работу. Хорошо или плохо — другой вопрос. Но делают.

Не проходит и дня, чтобы кто-нибудь не напомнил СМИ об их ответственности и не назвал их “четвертой властью”. Истина от повторения не тускнеет, просто начинает раздражать. Да, “четвертая власть”. Потому что свободная пресса — естественный и проверенный временем способ держать под общественным контролем первые три. А “держать под контролем” — это вовсе не значит “сообщать о новых достижениях” (впрочем, и о них СМИ сообщают, но это совсем другая общественная задача). Это значит выявлять и выставлять на всеобщее обозрение глупость, некомпетентность и злоупотребления. То есть, как раз “негатив”.

Можно ставить это прессе в вину, почему бы и нет. При этом хорошо бы не забыть, что три главные ветви власти — судебная, законодательная и исполнительная — тоже ведь работают, в основном, с “негативом”. Суды разбирают конфликтные ситуации и наказывают нарушения законов — сплошной “негатив”. Законодатели закрывают выявленные в государственном устройстве “дыры” и латают прохудившиеся от долгого натягивания на взрослеющую реальность дряхлые установления — и здесь “негатив”. Для исполнительной власти сигналом к активному вмешательству в ситуацию тоже становятся провалы, нескладухи, неприятности, от административного недоустройства на местах до природных катастроф. Ведь пока все идет нормально, пока социальные и административные механизмы работают “штатно”, вмешиваться в их работу, в общем, незачем. И опять “негатив”, будь он неладен!

“Четвертая власть” безусловно виновна в том, что она постоянно оказывается “гонцом, который приносит дурные вести”.

Добрые вести тоже есть — новые истории успеха, изобретения, достижения, праздники. Вы не читаете о них в СМИ? Странно, я читаю. И в социальных сетях. И в маркетинговых публикациях. Но “дурных вестей” всё это не исключает.

Впрочем, есть ведь и другая пресса. Милая, добродушная, которая слушает не настроения общества, а предпочтения конкретного читателя. Новости о романах в голливудской тусовке. Гороскопы по пятницам. Будоражащие воображение сенсации типа “Меня похитил гигантский чебурек” и познавательные новости класса “Британские ученые открыли консервную банку”. И если читателю надоел вечный и неизбывный негатив “четвертой власти”, ему никто не запрещает окунуться в этот источник неиссякаемого позитива. И жить в мире, в котором нет коррупции, насилия, вооруженного сепаратизма, наркомании, нарушения гражданских прав, злоупотреблений на выборах и, самое главное, возмутительных СМИ, которые обо всех этих гадостях сообщают.

Жаль только, что это будет мир вымышленный — от начала и до конца. А может, и не жаль. Эскапизм нынче популярен. Как и во всякую эпоху быстрых перемен, к которым обычному человеку не так уж просто приспособиться.

Но если отдельный человек может существовать в отрыве от реальности довольно долго, то живое общество позволить себе такого не может. Оно слушает свой пульс — в том числе через СМИ. Оно чувствует, где у него болит. И если боль есть, она становится для общества тем большей темой, чем она сильнее.

Именно поэтому масштаб коррупции может быть значительно меньше, чем озабоченность общества этой темой, но тут имеет значение не пропорция, а то, что эта тема для общества очень больная. Потому и внимание к ней велико и постоянно, потому и пресса постоянно её поднимает, потому и социологические исследования показывают такие результаты.

И будут показывать, пока болячку не удастся, наконец, вылечить.

И тогда СМИ переключатся на следующую — ту, которая будет в тот момент на верхней точке на шкале общественной боли.