Крым и долгожданная стрижка «под ноль»

Я двадцать лет жил и работал в России. Я видел, как российское государство год за годом становились все менее эффективным там, где нужно было что-то строить, и все более эффективным в том, чтобы строить кого-то. Приводить к общему знаменателю. Без злобы, без ненависти, без эмоций вообще. На сухом автоматизме. Вжик-вжик. Самоходная машинка для стрижки газонов под ноль. С самонаведением на голос, на поступок и на текст. Обыски у крымскотатарских и проукраинских активистов и журналистов, административка для женщин в Беслане, которые посмели напомнить Путину о его ответственности, выдавливание из страны Гуриева и Пионтковского, которые публиковали неприятные для машинки тексты, «болотные» дела с реальными сроками за выход на площадь, психдиспансер для Умерова, убийство Немцова… И все это в режиме повседневной нормы, когда большинство считает, что так и должно быть.

Щёлк-щёлк, завтра будет новый день, новый обыск, новое дело, кто-то исчезнет, кто-то уедет, кто-то получит штраф и срок. Машинка работает. Хорошая машинка, годная.

Ну а что такого. Надо же как-то удовлетворить запросы тех, кто голосовал за присоединение к России, показать им результат. Запросы ведь были не только на мост, дороги и бюджетное счастье, но и на стрижку под ноль всяких несогласных. Вот как раз для выполнения такого запроса машинка и приспособлена. Как удачно. Шёлк-шёлк. Двадцать лет отладки. Без эмоций, без ненависти, на чистом автоматизме и советском керосине.

Наслаждайтесь доступным и не поднимайте головы.

Щёлк-щёлк. Вжик-вжик.

(Из архива Facebook)

Скромное очарование некомпетентности

Большая Круглая Печать

Иллюстрация Андрея Карапетяна

В отличие от громко обличаемой всеми коррупции, некомпетентность продолжает считаться грехом более-менее респектабельным. Протест против разгула коррупции выплескивается на улицы, а про бездарность и неэффективность государственных служащих и народных избранников люди в лучшем случае бурчат в фейсбуках.

Между тем, коррупция и некомпетентность друг друга стоят и друг без друга не живут.

Для раскрутки коррупционной схемы на государственном предприятии или в государственном учреждении категорически необходимы два условия. Первое: существование схемы должно допустить руководство этого предприятия или учреждения. Второе: схема не должна привлечь внимание контролирующих органов.

Поскольку в коррупционных схемах у нас недостатка нет, приходится признать, что сочетание этих условий является делом совершенно обычным. Причин для этого находится тоже две. Первая: руководство и контролирующие органы вовлечены в коррупцию и потому не заинтересованы в ее раскрытии. Вторая: руководство и контролирующие органы некомпетентны и потому не способны коррупционные схемы раскрыть.

И вот незадача: если первая причина почитается безусловным криминалом, то ко второй публика относится как бы даже с пониманием. Мол, с кем не бывает. Всего ж не разглядишь. Подчиненные подкузьмили. Он к ним, как к людям, а они вона как. Врали ему, что все в порядке, а сами крали. А он ни при чем. Жертва грустных обстоятельств. Ну и контролирующие органы — там же не боги всевидящие работают, чтобы за каждым уследить. Кого-то поймали, кого-то не успели. Достижения-то все равно есть. Например, этот, как его — который успел сбежать.

Такая очаровательная снисходительность к некомпетентности неизбежно сводит на нет любые попытки выработать у общества нулевую толерантность к коррупции. Потому что нулевая толерантность базируется на понимании принципа ответственности, а этот принцип не работает «по областям». Если общество все-таки считает, что вот здесь, где коррупция, ответственность должностного лица уже есть, а вот тут, где некомпетентность, ее пока нет, это означает, что на деле принцип ответственности не работает нигде.

Смягчая требование ответственности для случаев некомпетентности, общество тем самым санкционирует кумовство, произвольные судебные решения, наплевательское отношение чиновников к гражданам, несоблюдение государством своих обязательств и прочие слишком хорошо знакомые нам врожденные пороки постсоветской государственной машины. Коррупция же становится для всего этого джентльменского набора завершающим штрихом, обязательной гнилой вишенкой на протухшем тортике.

Здесь нужно сделать важное замечание: участие в коррупции уголовно наказуемо, а вот некомпетентность (если она не привела к тяжелым последствиям и не превратилась в халатность) — нет. Почему же тогда речь идет об одинаковой ответственности?

Конечно, ответственность за коррупцию и некомпетентность не должна быть одинаковой, но она должна быть и в том, и в другом случае безусловной. И как раз этой безусловности у нас пока еще остро не хватает.

Впрочем, есть и отрадные примеры того, что ответственность за проявленную некомпетентность все-таки наступает — пока что, увы, лишь в отдельных случаях.

Когда Хатия Деканоидзе еще до оглашения даже предварительных результатов расследования гибели жителя Кривого Озера объявляет о расформировании местного отделения полиции, это прямое воплощение принципа ответственности должностных лиц за проявленную ими некомпетентность. Не подлежит сомнению, что полицейские Кривоозерского отделения были непосредственными участниками трагического инцидента, причем известные сейчас обстоятельства не позволяют считать их действия даже минимально компетентными — это раз. После гибели человека руководство отделения обнародовало заведомо ложное его описание, пытаясь выгородить сотрудников, и это тоже прямое должностное нарушение (а суд может назвать это и преступлением) — это два. И если даже руководство отделения не принимало прямого участия в распространении дезинформации и попытке сокрытия обстоятельств инцидента, оно все это допустило своим бездействием — три. В конце концов, руководство обязано во всех случаях отвечать за действия своих подчиненных, и это четыре.

Та же самая логика применима и к руководящему составу полиции Николаевской области, которому подотчетно руководство Кривоозерского отделения и который обязан нести ответственность за проявленную там некомпетентность. Поэтому и снятие областного полицейского руководства по инициативе Авакова и Деканоидзе выглядит вполне закономерным.

Однако трудно отделаться от мысли, что на уровне области цепочка ответственности заканчиваться не должна, и что ответственность за инцидент должны понести и сами Деканоидзе и Аваков. Кто-то же утвердил в должности руководителей полиции Николаевской области, которых теперь приходится с таким треском снимать. Этот кто-то, как показали события, допустил грубый кадровый просчет, который повлек за собой смерть человека.

Для постсоветской Украины такая логика ответственности непривычна, но для Украины, которая стремится стать по-европейски демократической страной, любой иной подход выглядит архаикой. Безусловная ответственность должностных лиц является таким же обязательным принципом демократического государства, как и гарантии участия граждан в принятии важных для них решений.

Да, Украина находится сейчас фактически лишь в преддверии демократических реформ — государство остается уныло постсоветским по структуре и повадкам (а также по уровню некомпетентности и коррумпированности). Децентрализация власти отложена на неопределенный срок, Верховная Рада откровенно саботирует принятие нового закона о выборах и других своих же коалиционных обязательств, а правительство и президент громко обещают назначить ответственных за провал запуска системы электронного декларирования — и хотя бы в определении виновных пытаются проявить компетентность. Именно потому, что страна переживает переходный период, и потому, что представление о безусловной ответственности должностных лиц в обществе пока не укоренилось, имеет смысл выработать в этом отношении до предела акцентированную и четкую политику.

Например, можно принять для должностных лиц принцип «одной ошибки», когда абсолютно любой допущенный чиновником прокол, — не только халатность, но даже срыв сроков выдачи какой-нибудь справки, — становится основанием для его отстранения без права восстановления. Этот саперский принцип можно даже внести в должностные регламенты и в закон о государственной службе. Его применение обеспечит стремительную ротацию кадров и позволит задерживаться в должности только безупречно эффективным функционерам.

Утопия? В наших нынешних условиях — да. Потому что существующая система на практике защищает сейчас право чиновников на некомпетентность и определенно намерена защищать его и в дальнейшем, а принцип безусловной ответственности ей категорически чужд. Хуже того: граждане в подавляющем большинстве с таким состоянием государственной машины пока согласны мириться. Они не слишком довольны положением вещей, но возможности реально и конструктивно воздействовать на ситуацию у них пока нет. Помните? Децентрализация власти саботируется. Новый закон о выборах — тоже. И, конечно, к этому всему прилагается практическая невозможность наказать откровенно некомпетентного чиновника даже через суд, такая уж у нас эффективная судебная система.

Сюда же добавим уже упомянутое привычно-толерантное отношение общества к некомпетентности функционеров.

Все это полностью отдает инициативу реформирования государственного аппарата самому государственному аппарату — с ожидаемо скромными достижениями (спасибо, что хоть не нулевыми). В эти достижения можно даже записать регулярные публичные призывы президента Порошенко к совести неисполнительных чиновников, недисциплинированных парламентариев, неспешных в борьбе с коррупцией прокуроров и так далее.

Петру Алексеевичу никак не позавидуешь. Ему-то конечную ответственность переложить не на кого, на своей вершине он один. И то, что президенту государства, в системе управления которым полно коррупционеров, криворуких бездарностей или просто бездельников, исправить такое положение не удается в течение достаточно долгого времени, довольно трудно обосновать компетентностью и соответствием занимаемой высокой должности.

Как бы то ни было, в итоговый президентский зачет будут внесены не попытки добиться результата или сымитировать его, а только сам результат.

Или его отсутствие.

Реинтеграция Крыма как функция системных реформ

Maidan2016

Спекуляции на тему «когда вернется Крым» нужно строить не на том, когда обвалится экономика РФ, а на том, когда экономика Украины будет способна возвращение Крыма штатно отработать.

Напомню, что куда более сильная экономика России так толком и не справилась с решением инфраструктурных и бюджетных проблем аннексированного региона. После возвращения Крыма в юрисдикцию Украины эти проблемы не исчезнут, их неизбежно придется решать. Это потребует экономических ресурсов, которых в стране в нужном объёме просто нет. А если учесть, что возможность возвращения Крыма большинство сценариев связывает с экономическим развалом РФ, на какие бы то ни было компенсации от России тоже рассчитывать не стоит, какой бы международный суд их Украине ни присудил. То же самое относится и к проблеме реинтеграции Донбасса.

Реформирование национальной экономики и выведение её на позитивную динамку становится одним из главных условий для решения проблемы полного восстановления территориальной целостности Украины. Именно поэтому компетентный Уряд и компетентный парламент — это не благое пожелание, а безусловное требование. Именно поэтому любой случай коррупции — это акт войны против Украины. И пока что мы в этой войне не побеждаем.

И на надо себе врать, что кто-то нам непременно поможет, даже если сами мы с реформами провалимся. Раз уж мы за два года не нашли в себе воли пересоздать систему правосудия, вышвырнуть коррумпированных сволочей из власти и заколотить их «схемы», раз уж мы продолжаем на выборах голосовать не за перемены, а за гречку — какой смысл кому-то нам помогать, если нас устраивает суррогат? Демократию нельзя списать у соседей-отличников и пользоваться ей по шпаргалке, это все равно что ездить на фотографии «ламборджини». Или мы строим демократию для себя и своими руками, или она нам на самом деле не нужна.

С праздником.

Только бы не заработало

 [ Колонка опубликована на LIGA.net ]

Похоже, нынешний политический август в Украине упорно сводит себя к одной смысловой доминанте: «Только бы оно вдруг не заработало». Такие вот большие надежды больших людей.

Срыв запуска системы электронного декларирования, которая должна была работать согласно принятым ранее законам и международным обязательствам 15 августа, выявил этот очаровательный подход во всей его красе.

Для понимания контекста. Отрасль информационных технологий считается в современном мире одной из самых организационно стройных. Подготовка, разработка, запуск и поддержка проектов для IT-компаний давно уже стали элементами отлаженного производственного процесса. Если для проекта написано внятное техническое задание, если заказчик продукта хорошо понимает, какая система ему нужна, по-настоящему заинтересован в результате, держит руку на пульсе разработки и с ним можно оперативно обсудить и снять возникающие в ходе реализации проекта вопросы, реализация такого проекта становится буквально делом техники. Индустрия отлажена до такой степени, что для 99% проблем, которые могут возникнуть при реализации проекта, даже самого сложного, известны стандартные решения, которые полностью оправдывают себя в 99% случаев. Для простого проекта (а система электронного декларирования, никому не в обиду будет сказано, проект по меркам IT-индустрии совсем несложный) это означает практически полную гарантию его соответствия всем мыслимым стандартам, включая стандарты защиты данных. Вообще, безопасность — любимый бог IT-разработчиков. Как только речь заходит о безопасности, они мгновенно превращаются в законченных параноиков, потому что малейший провал в сфере безопасности при создании проекта означает для них профессиональную катастрофу: компании, которые такое допускают, просто перестают существовать для заказчиков.

edecl_komitet

Однако любой проект все-таки может быть завален несмотря даже на самую высокую квалификацию разработчиков. Это непременно произойдет в том случае, если работающий проект на самом деле заказчику не нужен. Если будущему пользователю системы действительно важно, чтобы она заработала, контроль за ее созданием ведется постоянно, плотно, на всех этапах и во всех мыслимых аспектах, проблемы выявляются вовремя и исправляются заблаговременно. Если же проблемы реализации выявляются только перед запуском, это в 99% случаев означает, что заказчик в действительности не был озабочен реальным мониторингом состояния проекта, что у него не было и нет необходимого для работы с проектом уровня компетентности и что работающая в соответствии с техническим заданием система ему на самом деле не нужна.

Именно так и произошло. Национальное агентство по противодействию коррупции (НАПК), для которого система электронного декларирования должна стать основным рабочим инструментом, проявило просто фантастическую незаинтересованность в этом проекте. Лишь перед самым запуском НАПК обнаружило, что для системы не готова аппаратная база, что Госспецсвязь не успевает или не хочет выдать для системы обязательный сертификат безопасности, что существуют претензии к полноте реализации системы по сравнению техническим заданием и что все это делает штатный запуск электронного декларирования в намеченные законом сроки невозможным.

В этой ситуации у НАПК было два выхода. Агентство могло отложить запуск системы до устранения недостатков и получения сертификата. Но это означало, что предусмотренные в законе и в международных обязательствах Украины сроки введения системы в действие будут сорваны, а грозное заявление президента Порошенко о том, что он «даже слышать не хочет о переносе» обернется пустым сотрясением воздуха. Поэтому НАПК предпочло запустить систему 15 августа, но «в тестовом режиме». Это позволяло сделать вид, что тем самым обязательства формально выполнены, — даже несмотря на то, что без сертификата безопасности система как инструмент антикоррупционного контроля лишалась всякого практического смысла.

Трудно представить себе более наглядную иллюстрацию для отношения официальных структур Украины к реформаторским задачам, которые они, вроде бы, взяли на себя обязательство решать. С одной стороны, формально инструмент для реформирования создан. С другой стороны, создан он таким, что использовать его невозможно.

Отдельно стоит сказать, что значительную долю ответственности за проявленную НАПК некомпетентность и неспособность обеспечить результат следует отнести на счет гражданского общества. Национальное агентство по предотвращению коррупции создавалось в значительной степени по его инициативе и под его давлением, но в процессе формирования НАПК эффективный контроль общественности за его работой так и не был установлен. В результате общественность потеряла НАПК как действенный инструмент и получила взамен нечто бессильное и, в этом составе, видимо, функционально бесполезное, нечто лишь формально имитирующее агентство для борьбы с коррупцией.

Эту схватку бюрократы пока что выиграли.

В отличие от гражданского общества, украинский политикум как система откровенно нацелен не на реальное реформирование системы, а на слегка прикрытую пошлым фарисейством имитацию реформ. Это выражается и в попытках выхолостить уже принятые антикоррупционные законы, и в фальсификации причин, по которым уже год не рассматриваются по существу «сверхсрочные» конституционные поправки о децентрализации власти, и в постоянных «опозданиях» с принятием решений о снятии депутатского и судейского иммунитета с выявленных коррупционеров всех мастей, и в вошедшем в привычку торможением судебной реформы и созданием Государственного бюро расследований.

И, конечно, курс на имитацию реформ вместо их практической реализации впрямую касается обострившегося несколько дней назад противостояния Национального антикоррупционного бюро с, скажем деликатно, некоторыми силами в Генеральной прокуратуре.

НАБУ (в связке со Специальной антикоррупционной прокуратурой) остается пока единственным государственным агентством, которое не растрачивает полученный кредит общественного доверия впустую, а, напротив, этот кредит худо-бедно пытается приумножать. Генеральная прокуратура, напротив, настолько давно и глубоко похоронила возлагавшиеся на нее надежды, что Юрию Луценко для эксгумации этих надежд придется использовать сверхглубокое бурение (и пока вообще непонятно, намерен он бурить всерьез или, согласно многолетнему обычаю, ограничится поверхностной имитацией этого процесса). Общество уже не способно впечатлиться обязательным для каждого нового генерального прокурора номером с оживлением дел о коррупции Януковича, потому что ни одно предыдущее оживление к осязаемому результату не привело. А раз так, объявленный номер привычно воспринимается как формальный и вполне бессодержательный ритуал. Будет результат — будет повод и для пересмотра этого восприятия. А до тех пор парадный фасад ГПУ будут определять дело «бриллиантовых прокуроров» и страстные, но сомнительные попытки начальника управления ГПУ по расследованию уголовных производств в сфере экономики Дмитрия Суса привлечь к своему отделу внимание СМИ.

Обидно провалив стратегически важную для экономики операцию по аресту квартиры у своего бывшего коллеги Виталия Касько, Дмитрий Сус переключился на конструктивное взаимодействие с коллегами-правоохранителями из НАБУ. На этом фронте его тоже ждали впечатляющие успехи. Для начала он провел обыск в офисе НАБУ. Участники событий расходятся в показаниях относительно экономического эффекта этого мероприятия, но как минимум определенный резонанс в прессе оно получило. Еще больший эффект вызвало обнаружение Дмитрием Сусом печального факта, что НАБУ осуществляет в отношении него следственные мероприятия. Поскольку каждому известно, что неприкосновенных для закона быть не должно, а господин Сус привык считать себя олицетворением закона, он предпринял ряд мер для защиты своей репутации, которые недоброжелатели из НАБУ охарактеризовали как захват заложников и применение к ним незаконных мер воздействия.

Творческие мероприятия господина Суса не слишком повлияли на репутацию Генеральной прокуратуры, поскольку вполне соответствовали сложившимся в общественном мнении прискорбным стереотипам относительно ГПУ. Генеральный прокурор Юрий Луценко также не посчитал эксцесс достойным специального внимания, поскольку отложил публичную реакцию на него до возвращения из командировки. Можно предположить, что его рабочим девизом на ближайший период будет «неспешность и достоинство», и каждый раз, когда его подчиненные возьмутся укреплять стереотипы публики в отношении ГПУ, он будет молчаливо их в этом поощрять.

Если говорить серьезно, трудно отказаться от впечатления, что руками Суса власти пытаются наказать НАБУ за то, что Бюро несколько превзошло ожидания допустивших его создание государственных мужей. Вероятно, предполагалось, что Бюро удастся сделать таким же ручным и управляемым органом, как и прежние спецслужбы, и внезапная результативность связки НАБУ и САП оказалась для многих неприятным сюрпризом. Само собой, результативность эта пока весьма относительна, потому что конечным итогом по расследованиям НАБУ должны стать судебные приговоры, а с этим в стране традиционная задержка. Но еще до всяких приговоров некоторым влиятельным в администрации президента и в парламенте людям навязчивое внимание НАБУ стало настолько неприятно, что они предпочли покинуть пределы страны.

Для общественности, которая уже потеряла надежду на хоть какую-то результативность работы судов по громким делам, коррупционно-тараканьи бега стали своеобразным неформальным подтверждением качества работы Бюро. Основательность Верховной Рады и Генпрокуратуры, которые своей подчеркнутой неспешностью и скрупулезным вниманием к формальностям дают возможность скрыться депутату Онищенко и судье Чаусу, публика оценивает в других терминах. Ну не понимают люди важности соблюдения формальностей. Имитация правосудия их уже не устраивает. Им зачем-то нужен результат.

Подчеркнутое эффективностью НАБУ противоречие между работой на результат и формальной имитацией не может долго держаться на нынешнем уровне. Следует ожидать, что Банковая и Верховная Рада приложат максимум усилий к тому, чтобы НАБУ не получило новых затребованных полномочий (вроде права на самостоятельное прослушивание фигурантов коррупционных дел) и чтобы инициатива создания Специального антикоррупционного суда так и не прошла дальше парламентской канцелярии. Понятно, что попытки сделать из НАБУ управляемую и безопасную для коррупционеров структуру продолжатся — и эти попытки будут иметь реальные шансы на успех, если власти удастся ослабить пристальное внимание гражданского общества к тому, что происходит вокруг НАБУ.

Удручающая некомпетентность НАПК и позорный провал с запуском системы электронного декларирования ясно показывают, что нас в этом случае ждет.

Впрочем, все пока поправимо. Если электронные декларации действительно полноценно заработают 1 сентября, как утверждает глава НАПК, и станут основанием для антикоррупционных расследований, если вынесение приговоров по резонансным делам станет для украинских судов не исключением, а правилом, если депутатский и судейский иммунитет будут ограничены до такого уровня, что бегство коррупционеров перестанет быть еженедельным поводом для анекдотов, если Генеральная прокуратура заслужит результатами своей работы общественное признание, если в Верховной Раде вместо нынешней инертной депутатской массы появится осмысленное количество настоящих профессионалов…

Нет ни малейшей надежды, что это сделает кто-то за нас. Наши интересы отстаивать можем только мы сами.

В ожидании чужой ошибки

FlagiПроблема сохранения дипломатических отношений с Россией мерцает в поле украинской публичной политики с момента аннексии Крыма. Хотя вопрос разрыва формально так и не поставлен в повестку дня, неформально он все равно в ней постоянно присутствует — хотя бы как возможность, которую одна или другая сторона могут использовать по своему усмотрению, если для этого появятся предпосылки, и периодически друг другу о такой возможности напоминают. Кроме того, различными лидерами мнений регулярно озвучивается тезис, что сохранение дипломатических отношений со страной, которая осуществила агрессию против Украины и аннексировала часть ее территории, противоречит национальным интересам и здравому смыслу.

По вполне понятным причинам, нормальных дипломатических отношений между странами нет уже два с половиной года. Чрезвычайный и полномочный посол Украины в России Владимир Ельченко был отозван из Москвы 17 марта 2014 года «для консультаций». В декабре 2015 года он был назначен представителем Украины в Организации Объединенных Наций, где к тому времени назрела (и перезрела) необходимость активного парирования политических и пропагандистских демаршей со стороны РФ. Новый посол Украины в России так не был назначен, а персонал посольства Украины в России, согласно заявлениям МИД, был значительно сокращен еще в 2014 году.

Тем не менее, официально дипотношения между Украиной и РФ не разорваны… [ Дальше ]

Августовское обострение, или Как откосить от нормандского формата

RIAN02909767Крымские события последних дней многих заставили понервничать. Канун годовщины российско-грузинской войны отметился в новостных лентах странными эксцессами на линии разграничения и в северном Крыму. Российская сторона внезапно закрыла пропускные пункты и даже, как писали, эвакуировала с них таможенников. В районе Армянска слышали стрельбу, мелькнула неподтвержденная информация об одном убитом и нескольких раненых. Пошли сообщения об установке блокпостов на шоссе и проверке автомобилей, о переброске в Крым через Керчь военной техники (а такая переброска, если информация о ней была достоверной, заведомо началась не в тот же день, подобные движения всегда планируются заранее). Потом была озвучена версия об учениях. Потом «народный телеграф» по фейсбуку начал транслировать версию, что вся буза из-за дезертиров, которые со стрельбой и кровью пытались сбежать из воинской части под Армянском. Потом пункты пропуска открыли, одновременно объявив по Крыму план «Крепость».

Для продуманной военной операции всё это выглядело слишком непоследовательно (закрыли пункты пропуска, опять открыли, потом снова закрыли на несколько часов), а для мелкого эксцесса было слишком много перемещения брони. Дезертиров переброской техники не ловят, вражеских лазутчиков тоже. Создавалось впечатление, что готовится крупное военное событие, в которое некстати вмешалась какая-то случайность со стрельбой (если эта стрельба, конечно, не входила в легенду учений, но об этом можно было только гадать). Следовало всерьез опасаться, что в ночь на 8 августа на линии разграничения может произойти серьезная провокация.

Однако, пронесло. В течение 8 и 9 августа сохранялась неопределенность и напряженность, новой информации почти не было.

Зато 10 августа она пошла потоком.

Читать дальше

Кризис Надежды

SavchenkoN25 мая депутат Верховной Рады Надежда Савченко вернулась в Украину из российского плена как общепризнанный национальный герой, символ стойкости и верности долгу.

Для того, чтобы ее репутация смешалась с грязью, понадобилось всего два месяца с небольшим.

Репутационное «пике» случилось не потому, что репутация была дутой — это заведомо не так, и все это знают. И случилось оно не потому, что публика по чисто фрейдистским причинам обожает сбрасывать идолов, которым вчера совершенно искренне поклонялась — хотя это и правда, куда же деваться. И это «пике», конечно, не результат «путинского» или «медведчуковского» заговора — многолетние наблюдения доказывают, что изощренные политические «многоходовки» обычно создаются задним числом, чтобы объяснить чьими-то происками уже случившиеся неприятности и отодвинуть от себя ответственность за него, хотя в реальности, как показывает опыт, все неприятности гораздо проще объясняются собственной глупостью и некомпетентностью.

Глупость и некомпетентность — это чуть ли не основные характеристики сложившегося в медиа «нового образа» Надежды Савченко.

Но если это не результат медийных или политических махинаций, то что же это?

Это печальная закономерность страны, в которой система госуправления (как, впрочем, и многие другие системы — например, судебная) приведена в негодность десятилетиями коррупции и клановой замкнутости власти, но при этом старательно поддерживает иллюзию, что любые изменения в ней возможны только изнутри. Хотите изменить украинскую парламентскую реальность? Избирайтесь в парламент. Хотите сделать правительство работоспособным? Становитесь министром. Хотите реформировать прокуратуру?..

Пример Сакварелидзе и Касько — отличная иллюстрация того, что этот подход не работает. «Что ж вы за столько времени меня не реформировали, будучи аж заместителями самого Шокина«, глумится теперь над ними вся прокуратура. И правда: даже по мнению самих реформаторов результат их усилий ничтожен. Еще примеры? «Вечные двигатели» борьбы с коррупцией Мустафа Найем и Сергей Лещенко становятся депутатами Рады и членами крупнейших парламентских фракций, но из множества законов, для «продавливания» которых они шли в Раду, в итоге приняты лишь некоторые, да и те, вот сюрприз, частенько выхолащиваются уже после голосования. Причем глум звучит тот же самый, почти дословно: «что ж вы, самые такие вообще, за столько времени — и не смогли нас всех перевоспитать?»

Представьте себе бочку, скажем, с гниющей патокой. И представьте энтузиаста, который по самые ноздри залез в эту липкую дрянь и пытается, ныряя и захлебываясь, облагородить ее своим примером. Попытки одиночек реформировать систему изнутри выглядят примерно так же. Безумству храбрых и небрезгливых можно петь любую песню, но если это безумство так и не дает нужного результата, оно так или иначе оборачивается глупостью и некомпетентностью… [ Дальше ]

Притяжение Шеремета

sheremet0021По совпадению (или по закону человеческого тяготения) Павел Шеремет стал первым журналистом, с которым я встретился после переезда в Киев.

Это было год назад в миграционной на Березняках. Я пришёл туда сниматься с российского ПМЖ и увидел его силуэт в полумраке конторского коридора. «Здравствуйте. В темноте вы похожи на Павла Шеремета.» — «Добрый день, это я и есть».

Познакомились, поговорили. Он меня подбросил до Крещатика — на этой самой машине, если не ошибаюсь. Посоветовал, в какие редакции имеет смысл обращаться, дал контакты. До этого мы пересекались разок на Московской книжной ярмарке, после — несколько раз на брифингах.

А потом — взрыв. Кто-то решил, видимо, что его стало слишком много. Что он слишком крупная фигура, что медийный ландшафт выиграет, если его подравнять таким образом.

Но вы опять ошиблись, суки. Павла теперь только больше станет. Некоторым из тех, кого убивают, чтобы они замолчали, смерть даёт новый голос и новую власть менять мир. Спросите у Георгия Гонгадзе.

И будьте прокляты.

Ни шагу вперед. Как сливают децентрализацию власти

(Колонка впервые опубликована на LIGA.net)

Почти год назад, 16 июля 2015 года, был доработан и передан в Верховную Раду президентский законопроект номер 2217а «О внесении изменений в Конституцию Украины (в части децентрализации власти)». Тогда же президент Петр Порошенко заявил этот законопроект как «неотложный».

Поскольку авторитет президента у нас почти непререкаем, за прошедший с тех пор год законопроект 2217а так и не был рассмотрен по существу — только предварительно одобрен (31 августа 2015 года), а затем безнадежно утонул в парламентской процедуре.

Причиной этого указывают обычно то, что законопроект якобы предлагает прямо сейчас закрепить в Конституции «особый статус самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», в то время как выборы на оккупированных территориях имеет смысл проводить только после их безусловного возвращения под полный контроль Украины.

В законопроекте действительно присутствует абзац, которым в «Переходные положения» Конституции добавляется пункт 18. Пункт этот в проекте выглядит так: «Особенности осуществления самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей определяются специальным законом».

Всё.

Противники поправок заявляют, что именно эти две строчки делают президентский законопроект непроходным, и что при нынешнем составе Верховной Рады он не наберет нужного числа депутатских голосов. А потому и выносить его на голосование смысла нет. Ради этого даже вымучили из Конституционного суда разъяснение, что принимать в течение нынешней сессии предварительно одобренные изменения в Конституцию не обязательно и можно это сделать как-нибудь потом. Пусть лучше полежит до лучших времен, а то как бы чего не вышло.

Если учесть, что «специальный закон», к которому адресуется поправка, не существует пока даже в проекте, то опасения выглядят несколько анекдотично. Критика спецзакона беспредметна хотя бы потому, что критиковать пока можно разве что пустоту на его месте. Но ведь критикуют, и даже яростно. Вплоть до того, что государственную измену в нем находят.

Далее. Вообразить, что этот спецзакон будет бесконечно ужасным и предательским, конечно, легко (особенно депутатам, которые каждый день сталкиваются со своими коллегами по Верховной Раде), однако на практике ни один воображаемый закон еще не ставился парламентом в повестку дня, и можно твердо рассчитывать, что в ближайшие несколько лет такой прецедент создан не будет.

И, наконец, противники законопроекта из числа депутатов почему-то упускают из вида, что принимать упомянутый в поправках спецзакон (когда он всё-таки воплотится в поддающуюся прочтению форму) предстоит не каким-то абстрактным злодеям и «зрадникам», а им самим и их коллегам по парламентской работе. Получается, они настолько самим себе и своим соратникам не доверяют, что готовы из-за этого угробить вполне конкретную реформу децентрализации…   

Каждый, кто возьмет на себя труд прочитать законопроект 2217а, легко убедится, что он посвящен не воображаемым «выборам на Донбассе», а именно фундаментальному перераспределению власти в Украине в пользу местного самоуправления. То есть, речь идет о той самой ключевой реформе, которая должна решительно модернизировать страну, вывести ее из совкового стратегического тупика, перевернуть пирамиду власти и дать ей, наконец, возможность опереться не на вершину, а на основание.

Судите сами.

Согласно проекту, первичной единицей территориально-административного устройства Украины становится община (громада), которая после принятия поправок в Конституцию получит несколько новых мощных инструментов самоуправления — от возможности проведения по своему усмотрению местных референдумов до права на установление собственных налогов как основы формирования местного бюджета.

Далее. Проект предусматривает, что разделение полномочий между органами местного самоуправления громад, районов и областей будут регулироваться законом на основе принципа субсидиарности. Этот принцип в законопроекте не раскрыт, однако каждый желающий легко его расшифрует после беглого поиска в интернете. Субсидиарность — один из главных принципов разделения властных полномочий в современных демократиях (в том числе в Евросоюзе), который подразумевает, что районные и областные органы самоуправления получают снизу полномочия только на те действия, которые местные органы не могут реализовать самостоятельно. Например: бюджет на дорожное строительство в своём городе громада принимает и исполняет сама, а ответственность за строительство важных для неё региональных трасс может делегировать на более высокие уровни, вплоть до уровня общенационального. Соответственно, меняется и порядок формирования государственного бюджета: центр больше не получает снизу налоговые суммы, которые он затем должен «вниз» и отправить для финансирования местных программ. Громады, а также районные и областные органы самоуправления, больше не будут зависеть от добросоветстности и исполнительности столичной бюрократии. Общее число бюджетных транзакций снизится в разы — вместе с возможностями воровать из бюджета.

Проект децентрализации предусматривает также решительное изменение системы исполнительной власти: в дополнение к исполнительным органам, которые будут создаваться по уставам местных самоуправлений, на уровне районов и областей вводится институт назначаемых президентом и подчиненных ему префектов, которые будут надзирать за соответствием решений местных властей Конституции, координировать выполнение общенациональных программ и всякими иными способами имитировать вездесущность президента.  

Конечно, предложенный проект «децентрализационных» изменений в Конституцию далеко не идеален, он дает множество поводов для дискуссий, анализа, сомнений и доработок. Но вместо всего этого мы видим простое, как чугунное ядро, нежелание и руководства Рады, и большинства народных депутатов вообще касаться этой темы — якобы из-за двух препарированных выше строчек об «особенностях осуществления самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей». Из-за строчек, вообще лишенных какой бы то ни было конкретики.

Без принятия специального закона, на который ссылается пункт 18, ни опасности проведения выборов на оккупированных территориях, ни опасности наделить эти территории чрезмерными правами в ущерб другим областям Украины просто не существует. Пункт 18 подразумевает только одно прямое действие: создание и принятие Верховной Радой «специального закона». И каким именно будет этот закон, «плохим» или «хорошим», зависит только от Верховной Рады. К тому же, формулировка пункта 18 даже сроков для принятия этого закона не устанавливает. Кстати, точно такие же пункты (разве что относящиеся к структурам исполнительной власти) для Киева и Севастополя из статьи 118 Конституции были поддержаны принятием специальных законов лишь через несколько лет после принятия самой Конституции.

Естественно, никто не может принудить Раду делегировать чрезмерные или особые права «отдельным районам Донецкой и Луганской областей» вопреки интересам страны. А с учетом того, что поправки в Конституцию принципиально расширяют права самоуправления всех без исключения территорий Украины, тема особости вообще может потерять смысл. Ведь принципы делегирования власти меняются для всей страны, и особые права получают все без исключения громады, районы и области Украины. И это не только широкие права политического и экономического самоуправления, им же всем при этом фактически гарантируется, что никакой Киев не будет без приглашения вмешиваться в их местные дела…

Впрочем, извините — пока они этих прав не получают. Потому что президентский законопроект номер 2217а «О внесении изменений в Конституцию Украины (в части децентрализации власти)» уже год как практически заморожен в Верховной Раде. Потому что Банковая, прибравшая себе после смены правительства все ранее неприбранные зоны ответственности, фактически согласилась с Радой в том, что спешки с этим проектом нет, и заявленную в нем реформу децентрализации умиротворенно слила. Потому что избирателю вдули в уши, что законопроект с изменениям в Конституцию — это «про выборы на оккупированных территориях», а самостоятельно читать законопроекты избирателю лениво.

Так что единственное, что действительно удалось сделать с законопроектом номер 2217а за прошедший год — не дать хода конституционной реформе децентрализации власти. Это результат наблюдаемый, безусловный и несомненный.

В средневековом Китае отдельные периоды правления получали специальные девизы, которыми власть обозначала свои стратегические ориентиры. Скажем, что-то вроде «Благоденствие через добродетель». Или «Пятилетка эффективности и качества».

Судьба конституционного законопроекта о децентрализации власти заставляют предположить, что для президентства Порошенко таким лозунгом в итоге вполне может стать «Ни шагу вперед». И если этот лозунг будет воплощен в жизнь, будет уже совсем не важно, случится это из-за острого нежелания президента проводить реформы или из-за трагической неспособности к ним.

 

Восьмая казнь

Monty Python«Саранча — стихийное бедствие, хотя в одном экземпляре она совсем не страшна. То же самое и с дураками», писал Карел Чапек.

У меня есть профессиональная деформация. Фигурантов и участников политических процессов я рассматриваю как людей, которые заведомо способны трезво оценить последствия своих инициатив, умеют посчитать ситуацию на пару-тройку ходов вперед, подготовить внятные сценарии действий хотя бы для равновероятных ответов «да» и «нет» на референдуме.

При этом я точно знаю, что и в мировой политике, и в глобальном бизнесе полно безответственных идиотов. Консалтеры из Arthur Andersen дают абсолютно аферистические рекомендации топ-менеджменту Enron, а те принимают эти советы как должное, следуют им и эффективно гробят компанию. Идиоты с обеих сторон. В ассортименте.

В мировой политике идиоты встречаются не менее регулярно, и не только в уругваях и зимбабвах. Их есть у и нас, и везде. Классика: «Мы здесь ломаем головы, тщетно пытаясь втиснуть сложную, противоречивую, загадочную фигуру орла нашего дона Рэбы в один ряд с Ришелье, Неккером, Токугавой Иэясу, Монком, а он оказался мелким хулиганом и дураком! Он предал и продал все, что мог, запутался в собственных затеях, насмерть струсил и кинулся спасаться к Святому Ордену. Через полгода его зарежут, а Орден останется.»

Только время покажет, был ли «Brexit» результатом политического идиотизма. Я этого не исключаю. Но анализировать этот вариант мне просто неинтересно. Такой цирк забавен постфактум, а просчитывать его заранее банально скучно. Масштаб события располагает ожидать и соответствующий масштаб участников. Марк Аврелий, Клаузевиц, Черчилль. Вот где интерес, вот где вызов.

А в том, что в итоге вместо де Голля вдруг обнаружится какой-нибудь Янукович, вызова и интереса нет никакого. Только унылая констатация того, что идиоты по-прежнему вездесущи. С двумя «с», извините.