МихоИлиада, или Новый забег по граблям

Колонка опубликована на LIGA.net ]

Они опять сделали это.

Это только кажется, что политическая неадекватность не поддается рациональной аналитике. Еще как поддается. Глупость примитивна, с высокой вероятностью она снова двинет по уже опробованным граблям. Но ведь анализировать неадекватность и ее примитивные решения неимоверно скучно, даже если такой анализ полностью себя оправдывает.

Отправка Юлии Тимошенко в тюрьму долго была «голубой мечтой» Виктора Януковича, признанного титана стратегической мысли. Когда же эта мечта сбылась, оказалось, что Виктор Федорович создал отличный повод для наращивания внутреннего и внешнего политического давления на себя, любимого. Закончился этот сюжет, как вы помните, для него не очень хорошо, а вот для Юлии Тимошенко — весьма недурственно.

Выдавливание Михаила Саакашвили из страны — история до анекдотичности сходная, хотя и с совершенно другой подоплекой. Тимошенко была для Януковича реальным политическим соперником, лидером политической силы, которая находилась у власти до победы Партии Регионов. С этой точки зрения Саакашвили не представляет для Порошенко вообще никакой угрозы — сам он неизбирабелен по закону, а его Рух Новых Сил — по всем известным нам рейтингам.

Но это рациональный мотив, который так любят аналитики. Для Порошенко важнее оказался мотив политически иррациональный, личностный, из области психологии  — его Саакашвили неимоверно раздражает. Чем дальше, тем больше. А Петр Алексеевич любит, чтобы все было благостно и плавно. И, судя по предпринятым в этом направлении усилиям, ему представляется, что для этого достаточно убрать Саакашвили из страны. Любым способом. А потом хоть трава не расти. Потому что сейчас очень хочется.

Вот есть рациональный сценарий: «дело о прорыве через границу» доводится до приговора и Саакашвили признают виновным. Другой рациональный сценарий: доводится до приговора «дело о госизмене Дангадзе» и Саакашвили признают соучастником. Оба эти сценария были начаты, причем Банковая определенно их запускала не для того, чтобы от них внезапно отказаться. И оба эти сценария могли бы политическую репутацию Саакашвили буквально закопать, если бы они были доведены до логического финала.

Вместо этого был выбран сценарий, полностью противоречащий этой уже заявленной логике — Саакашвили выдворяют из страны, не завершив открытые против него дела, выдворяют на основаниях, которые могут быть (и будут, естественно) легко опротестованы даже по процедурным основаниям, предусмотренным уголовно-процессуальным кодексом. Сценарий, после реализации которого Саакашвили снова окажется в положении полностью свободного — совершенно официально вне сферы юрисдикции украинского суда — и еще более непримиримого оппонента действующей власти, вооруженного, ко всем радостям, горячим вниманием мировых СМИ.

Аналитики это со своими рациональными сценариями просчитывают. Банковая со своими иррациональными сценариями (и, тем более, непоследовательностью в их реализации — см. выше) этим прямо пренебрегает. Она с удовольствием будет закрывать глаза на то, что выдворение из страны делает Саакашвили куда более мощным политическим противником, чем он бы быть в Украине, будучи фигурантом одновременно нескольких судебных разбирательств.

Как язвительно писал о такой тактике Жванецкий: «Таблетки от танков: принял пару, закрыл глаза — и нет ничего».

Сатирикам вообще суждено брать верх там, где аналитики пасуют: глупость, некомпетентность и недальновидность — это их естественные мишени.

Аналитикам же приходится принимать к сведению, что вменяемость и адекватность окончательно перестают быть значимыми факторами во внутренней политике Украины. Личные обиды и уязвленные самолюбия здесь теперь куда важнее.

Правда, последствия дурацких решений все равно наступят. Некоторые — в ближайшее время. И мы все их увидим, причем без всякой аналитики.

Потому что сериал «Михаил Саакашвили» решительно продлен Банковой на следующий сезон.

 

Заплатите за кефир: Балагановское жульничество и Антикоррупционный суд

(Колонка впервые опубликована на LIGA.net)

Шура Балаганов — один из самых симпатичных персонажей «Золотого теленка». Бывший босяк, которому бывалый Остап Бендер покровительствует с высоты своего жульнического опыта. Мелкий карманник, которого Остап пытается приучить к мысли, что есть и другой масштаб — вот Рио-де-Жанейро за горизонтом, а вот в Черноморске подпольный миллионер Корейко, которого можно по-крупному вскрыть, не возбуждая при этом интерес уголовного розыска, а вот вам, Шура, ваша доля добычи — пятьдесят тысяч, как вы и просили, и ни в чем себе не отказывайте. Только заплатите за кефир.

Но Балаганов этого нового масштаба упорно не видит и не понимает — и через пару страниц попадается на мелкой трамвайной краже. Он просто не понимает, как можно не залезть в сумочку к неосторожной гражданке. Даже имея в кармане весьма круглую сумму. Такая уж у него судьба. И такое уж у него восприятие мира и своего места в нем.

- Скажите, Шура, сколько вам денег нужно для счастья?

— Скажите, Шура, сколько вам денег нужно для счастья?..

Очень похоже, что точно такое же простодушное восприятие мира (и своего места в нем) царило среди авторов законопроекта «О Высшем антикоррупционном суде», который президент Порошенко на днях внес в Верховную Раду.

Не будем углубляться в историю того, как Банковая не желала создавать специализированный антикоррупционный суд и как многообразно она пыталась от этой задачи уклониться — вплоть до того, что и президент, и генеральный прокурор, и другие государственные мужи (дьюрабилите!) и дамы (шарман!) прямым текстом, оставшимся в истории, провозглашали, что надо бы без этого как-нибудь обойтись.

Но обойтись не удалось. И, как водится, когда с чем-то власть не может справиться, она пытается это что-то возглавить. Поэтому когда стало ясно, что антикоррупционный суд создавать все-таки придется, на Банковой было принято ответственное решение взять процесс под полный контроль. Законопроект об антикоррупциионном суде, прошедший экспертизу суровой Венецианской комиссии, к тому времени уже довольно долго лежал в Раде, но, конечно, для администрации президента он совершенно не годился — по той простой и понятной причине, что исходил не от нее. Поэтому (мало ли что там говорила пресловутая Венецианская комиссия) нужно было снять его с рассмотрения (оформим это как отдельный квест) и вместо него внести свой. Правильный. С учетом всех нюансов.

После того, как вчера текст президентского законопроекта появился на сайте Верховной Рады, стало вполне очевидно, в чем эти нюансы заключаются. И главный нюанс мы уже озвучили: мало ли что там говорила пресловутая Венецианская комиссия. Ну и что, что среди ее требований было право международного экспертного совета безусловно отклонять кандидатуры претендентов на должности антикоррупционных судей, если у этих кандидатур обнаружатся темные пятна в биографии. Конечно, нужно сделать строго наоборот — сделать это право из безусловного вполне условным. Прямо в проект закона внести: квалификационная комиссия по отбору судей вольна мнение международного экспертного совета при голосовании проигнорировать. И пусть Евросоюз утрется со своими требованиями. Не забыть бы только публично заявить, что при этом внесенный законопроект всем требованиям в полной мере соответствует. Может, пронесет.

Ситуация с роковой балагановской карманной кражей повторяется с полнейшей художественной убедительностью, и даже более того: все происходит практически в прямом эфире. Вот, господа присяжные заседатели, наш герой, Шура Балаганов, едет в трамвае. Вот его внимание привлекает сумочка неосторожной гражданки. Вот Шура протягивает руку и отстегивает застежку сумочки. Вот его рука погружается в сумочку и — кульминация! — появляется оттуда с кошельком, в котором лежат три рубля с мелочью.

А потом гражданка поднимает крик и Балаганова на следующей остановке сдают милиционеру. Балаганов при этом ошарашен — как же так, он же не специально, он же машинально! За что же в милицию?

Действительно, господа присяжные заседатели — за что?

Так ведь за кражу. За ту самую, которую вы только что видели в прямой трансляции. И Балаганова при этом совершенно не извиняет то, что правонарушение могло быть (или действительно было) совершено на чистых рефлексах, без включения сознания, без продуманного намерения и, тем более, без осознания возможных последствий.

Вот вы можете себе представить, чтобы на Банковой не понимали, что проект все равно должен пройти экспертизу пресловутой Венецианской комиссии — и по очевидным причинам пресловутая Венецианская комиссия потребует обеспечить выполнение своих уже известных (пресловутых) требований? Понимали, конечно. Но ничего не могли с собой поделать. Это же рефлексы. Безусловные. Они же срабатывают сами. Без участия сознания.

Науке, впрочем, известны способы выработки не только вредных, но и полезных рефлексов. Академик Павлов много и плодотворно работал в этом направлении. Впрочем, даже без академиков задача вполне решаема — например, широко известно, как приучить котенка гадить именно в лоток, а не где попало. Наказание и поощрение. И снова, и еще раз. Пока рефлекс не выработается.

И раз уж речь зашла о выработке рефлексов, то следует ожидать, что примерно такой же подход Евросоюз предпримет в отношении выявленной (не впервые, но на этот раз очень уж наглядно) вредной привычки Банковой гадить в законопроектах. Наказание и поощрение. Не давать очередной транш МВФ, пока не будет очевиден прогресс. Предложить преференции, если прогресс проявится. Отменить безвиз, если пациент будет упорствовать. Показать новые блистающие перспективы, которые помогут убедить электорат переизбрать вас на второй срок. В общем, все то же самое, что и с котятами.

Конечно, такой подход западных партнеров подчеркнуто оскорбителен для власти нашей суверенной страны. Но когда тебя поймали за руку на очередном жульничестве (пусть даже балагановско-машинальном, без участия сознания), прилет канделябра в табло не должен считаться совсем уж внезапным сюрпризом. Предупреждения были. И сознание о такой возможности помнило. А вот рефлексы — нет.

Выбор, на самом деле, невелик: или сознание берет рефлексы под контроль и занимается воспитанием своевольного организма, или искоренением этих рефлексов займется кто-то извне. Несмотря на возмущение и сопротивление. Потому что перспектива все-таки есть, только над ней придется поработать. Конечно, лучше над этой перспективой будем работать мы сами, чем Евросоюз, но у нас самих пока получается плохо. Наш административный котенок продолжает легкомысленно гадить мимо лотка, а наш политический Балаганов продолжает рефлекторно тырить трешки.

Именно для исправления этого порока нам и нужен эффективный и независимый антикоррупционный суд, и именно поэтому рефлексы Банковой так очевидно срабатывают именно на этой теме.

В завершение, господа присяжные заседатели, хочу сказать, что впереди у нас длительный и непростой процесс — установление над всеми этими рефлексами сознательного контроля. Политическое воспитание власти. Создание и закрепление в ней сдерживающих обратных связей.

И это наша задача. Решать ее придется нам. А Европа нам только поможет.

Если, конечно, мы сами этого захотим.

 

 

Командовать парадом будет… кто?

Фото: Юрий Дьячишин (AFP)

(Колонка впервые опубликована на LIGA.net)

Всего пару недель назад политизированной украинский публике все было ясно и понятно.

Государство легко и больно задавит не пользующегося серьезной поддержкой Михаила Саакашвили. Смешно даже сравнивать львиную мощь государственного аппарата и мелкую занозу, застрявшую в львиной, извините, филейной части. Ресурсы и возможности сторон в этом «конфликте» несопоставимы. Шансов на успех в таком противостоянии у Саакашвили нет никаких, поэтому в Украину он не въедет. Командовать парадом ему никто не позволит.

На таких совершенно неопровержимых основаниях украинская политика въехала в 10 сентября, а Михаил Саакашвили — в Украину.

Не сработал ни один простой сценарий — ни тот, что был запущен из редутов президента Порошенко, ни тот, что предполагался Саакашвили и его сторонниками.

Читать дальше

Михаил Саакашвили, невидимый указ Порошенко и философский камень

Петр Порошенко и Михаил Саакашвили. Назначение губернатором Одесской области. Май 2015 года. Фото - president.gov.ua

(Колонка впервые опубликована на LIGA.net)

Теория большого баха

Джоан Роулинг назвала свой первый роман «Гарри Поттер и философский камень», тем самым обозначив в названии темы науки, магии и их общности. До неприличия культурный человек (не без образования), она хорошо знала, какое значение имела в cредние века — да и позже — алхимия. Помимо прочего, сия дисциплина устанавливала связь между пониманием человеком материи и пониманием им духа, встраивала в единую работающую систему ремесло и волшебство, — а также, как бы мимоходом, описывала принципы и этапы творения, — то есть, достижения результата.

«Философский камень» как раз и был легендарным и идеальным результатом алхимического творения, к которому мастер мог вечно приближаться, но так никогда и не достичь. Камень этот, как трактовалось у классиков алхимии, получался в результате «алхимической свадьбы» — сложной цепочки процессов разделения и слияния элементов и стихий, часто друг другу враждебных, но безусловно необходимых для достижения конечной цели. Конфликты алхимических сущностей, как и конфликты людей, считались естественным способом добиться цели творения. Обойтись без них было нельзя. Но, естественно, и успех всего этого конфликт-менеджмента никто гарантировать не мог. Процессы регулярно выходили из-под контроля, и когда демиург вскрывал реторту, там вполне мог обнаружиться не алхимически чистый титан духа, а какой-нибудь ущербный гомункул, пригодный разве что для кнопкодавства в Верховной Раде текущего созыва.

Опытный алхимик пришел бы в восторг, если бы ему предложили классифицировать по элементам и стихиям политические тела Петра Порошенко и Михаила Саакашвили. Он бы быстро нашел предпосылки и для их согласия, и для их конфликта, а значит, нашел бы и возможность включить их в осмысленный и целенаправленный процесс политического творения (нигредо, альбедо, цитринас, рубедо, все дела), целью которого являлось бы, естественно, создание новой демократической Украины.

Кто скажет, что все это чушь, пусть первым бросит в меня философский камень, но этот процесс мы не просто видели, но даже жадно наблюдали. Сначала согласие и слияние (Порошенко и Саакашвили соединяются в украинском гражданстве), затем смешение и кристаллизация (Саакашвили губенаторствует в Одесской области, а Порошенко из Киева следит, вдруг у того против ожиданий что-то получится), следом разделение и закипание (Порошенко недоволен тем, что получается у Саакашвили, при полной взаимности со стороны последнего) и, наконец, разрыв (реторта громко бабахает и подвал наполняется вонью горящей желчи, совсем не похожей на аромат модернизации в европейском векторе).

Петр Порошенко и Михаил Саакашвили. Назначение губернатором Одесской области. Май 2015 года. Фото - president.gov.ua

Петр Порошенко и Михаил Саакашвили. Назначение губернатором Одесской области. Май 2015 года. Фото — president.gov.ua

Что случилось? Ничего страшного, обычная неудача, каких было у нас уже немало. Если мы по-прежнему видим цель и намерены ее достичь,  надо просто попробовать иной путь. Например: пусть горячий Саакашвили в качестве оппозиции работает на разогреве холодного Порошенко. Такое столкновение стихий мы еще не пробовали.

И тут холодная стихия говорит: да вы что, я не хочу, чтобы меня кто-то разогревал, у меня оптимальная температура, она мне нравится, это моя реторта, пошли вон отсюда все, я буду тут колыхаться на своих условиях, какой такой акт творения, какие реформы, да кому оно сдалось, когда все и так хорошо, без гастролеров.

А горячая стихия в ответ: а ну-ка подвинься, это не твоя личная реторта, а общая, дай и другим поучаствовать, потому что нам ведь непременно нужен акт творения, то есть, реформы, мы же тут ради них вообще-то бурлим, а твой личный комфорт нам даром не сдался, желе барыжное.

И тут холодная стихия вспоминает, с чего все началось (с соединения в украинском гражданстве) и вдруг понимает, что избавиться от всего этого неудобного бурления довольно легко. Нужно только объявить, что никакого соединения на самом деле не было. Организовать вместо алхимической свадьбы алхимический развод и после этого спокойно и равномерно булькать, пока окончательно не прокиснешь и не отправишься в слив следом за предыдущей малоудачной смесью. Но это когда еще будет.

И с этим наступает 26 июля.

Читать дальше

Летаргия Насирова и побудка для Порошенко

Роман НасировСюжет с задержанием Романа Насирова и его впадением в юридическую кому провоцирует на ядовитый сарказм. «Вставайте, граф, вас ждут великие дела». «Трое суток во сне: еще не рекорд, но уже летаргия». «А ведь могли бы и не узнать, что Государственной фискальной службой руководит такой талантливый пролежень.»

Ночью под освещенными окнами суда, за которыми Насиров выжидал, когда истечет срок его задержания, демонстранты издевательски скандировали «Рома, выходи, для тебя дело есть».

Но если вдуматься, то смешного в этой истории мало. Кто бы ни придумал сделать из Насирова «спящую красавицу», он колоссально просчитался. Да, таким шулерством удалось оттянуть на пару дней решение суда о мере пресечения. Но эта же затяжка обеспечила катастрофическую потерю лица и бывшему руководителю ГФС, и судебной системе, и Петру Алексеевичу Порошенко.

Если, конечно, там еще оставалось что терять.

Роман Насиров с 2005 года работал в западных инвестиционных компаниях и банках, а до того успел получить два высших образования (финансовое и юридическое) и вдобавок закончил курс MBA Университета Восточного Лондона. В 2014 году он сменил респектабельную работу в коммерческой сфере на значок народного депутата фракции (сюрприз) Блока Петра Порошенко, а в 2015 году он был назначен по результатам конкурса на должность главы Государственной фискальной службы — и стремительно, за неполные два года, превратился в одно из самых известных олицетворений разъедающей Украину коррупции. Фискальная и таможенная службы под началом Насирова с поразительной безмятежностью игнорировали все попытки их реформировать — или сводили эти попытки к чистой формальности, ничего не меняя по сути (об этом совершенно прямо заявил министр финансов Александр Данилюк в недавнем интервью). Самым «художественным» итогом такого «реформирования» стало заявление об уходе руководителя одесской таможни Юлии Марушевской. Ее команда, по мнению представителей бизнеса, впервые за всю историю независимой Украины создала безкоррупционную систему  таможенного оформления грузов, но при этом находилась в постоянном конфликте с Насировым (Марушевская даже подала на него в суд и получила в ответ вязанку выговоров).

В последнее время Насирова регулярно вызывали для дачи показаний в НАБУ по «газовому делу» Александра Онищенко, так что перспектива получить от Специальной антикоррупционной прокуратуры подозрение вряд ли была для него неожиданностью. Однако, по всей видимости, руководитель ГФС чувствовал себя в относительной безопасности — к слову, как и многие другие фигуранты коррупционных скандалов. Оснований для спокойствия у него могло быть много, но для нас важны два: во-первых — скорбное состояние судебной системы Украины, и во-вторых — известное нежелание президента Порошенко расставаться со своими назначенцами, даже такими, что вусмерть себя дискредитировали (пример Виктора Шокина в этом смысле остается памятно красноречивым даже через год после его отставки).

Даже если допустить, что Петра Алексеевича вовсе не греет идея прослыть крышевателем высокопоставленного ворья и гарантом подванивающих подковерной гнилью договорняков (не о том, не о том мечталось у камина теплыми испанскими вечерами), невозможно отрицать, что Порошенко добросовестно собирает на себя всю репутационную грязь от публично выдвинутых обвинений в адрес МартыненкоКононенкоКоломойского, Онищенко, ОхендовскогоБаулина и других. Обвинения эти разнообразны, однако итог их почти во всех случаях одинаков: практическая безнаказанность. Судебная система Украины приведена в такое восхитительное состояние, что вынесение приговора по общественно-значимым делам давно представляется чем-то неслыханным. «Не идут» в судах дела об убийствах на Майдане, о трагедии 2 мая 2014 года в Одессе, всеми силами «замыливаются» судебные слушания по делам о коррупции. По таким делам нет не только обвинительных договоров, но и оправдательных — процессы просто не идут, а их фигуранты из-за бесконечных проволочек дотягивают до истечения срока выписанной им меры пресечения и после этого вольны — в полном соответствии с законом — беспрепятственно перемещать свои организмы хоть по всему земному шару. Одновременно наши суды стали знамениты восстановлением в должностях люстрированных судей, прокуроров и милиционеров (извините, полицейских), вновь и вновь демонстрируя, что привлекать должностных лиц к ответственности, даже в гуманной форме, это, знаете ли, некомильфо. [ Дальше ]

Ни шагу вперед. Как сливают децентрализацию власти

(Колонка впервые опубликована на LIGA.net)

Почти год назад, 16 июля 2015 года, был доработан и передан в Верховную Раду президентский законопроект номер 2217а «О внесении изменений в Конституцию Украины (в части децентрализации власти)». Тогда же президент Петр Порошенко заявил этот законопроект как «неотложный».

Поскольку авторитет президента у нас почти непререкаем, за прошедший с тех пор год законопроект 2217а так и не был рассмотрен по существу — только предварительно одобрен (31 августа 2015 года), а затем безнадежно утонул в парламентской процедуре.

Причиной этого указывают обычно то, что законопроект якобы предлагает прямо сейчас закрепить в Конституции «особый статус самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», в то время как выборы на оккупированных территориях имеет смысл проводить только после их безусловного возвращения под полный контроль Украины.

В законопроекте действительно присутствует абзац, которым в «Переходные положения» Конституции добавляется пункт 18. Пункт этот в проекте выглядит так: «Особенности осуществления самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей определяются специальным законом».

Всё.

Противники поправок заявляют, что именно эти две строчки делают президентский законопроект непроходным, и что при нынешнем составе Верховной Рады он не наберет нужного числа депутатских голосов. А потому и выносить его на голосование смысла нет. Ради этого даже вымучили из Конституционного суда разъяснение, что принимать в течение нынешней сессии предварительно одобренные изменения в Конституцию не обязательно и можно это сделать как-нибудь потом. Пусть лучше полежит до лучших времен, а то как бы чего не вышло.

Если учесть, что «специальный закон», к которому адресуется поправка, не существует пока даже в проекте, то опасения выглядят несколько анекдотично. Критика спецзакона беспредметна хотя бы потому, что критиковать пока можно разве что пустоту на его месте. Но ведь критикуют, и даже яростно. Вплоть до того, что государственную измену в нем находят.

Далее. Вообразить, что этот спецзакон будет бесконечно ужасным и предательским, конечно, легко (особенно депутатам, которые каждый день сталкиваются со своими коллегами по Верховной Раде), однако на практике ни один воображаемый закон еще не ставился парламентом в повестку дня, и можно твердо рассчитывать, что в ближайшие несколько лет такой прецедент создан не будет.

И, наконец, противники законопроекта из числа депутатов почему-то упускают из вида, что принимать упомянутый в поправках спецзакон (когда он всё-таки воплотится в поддающуюся прочтению форму) предстоит не каким-то абстрактным злодеям и «зрадникам», а им самим и их коллегам по парламентской работе. Получается, они настолько самим себе и своим соратникам не доверяют, что готовы из-за этого угробить вполне конкретную реформу децентрализации…   

Каждый, кто возьмет на себя труд прочитать законопроект 2217а, легко убедится, что он посвящен не воображаемым «выборам на Донбассе», а именно фундаментальному перераспределению власти в Украине в пользу местного самоуправления. То есть, речь идет о той самой ключевой реформе, которая должна решительно модернизировать страну, вывести ее из совкового стратегического тупика, перевернуть пирамиду власти и дать ей, наконец, возможность опереться не на вершину, а на основание.

Судите сами.

Согласно проекту, первичной единицей территориально-административного устройства Украины становится община (громада), которая после принятия поправок в Конституцию получит несколько новых мощных инструментов самоуправления — от возможности проведения по своему усмотрению местных референдумов до права на установление собственных налогов как основы формирования местного бюджета.

Далее. Проект предусматривает, что разделение полномочий между органами местного самоуправления громад, районов и областей будут регулироваться законом на основе принципа субсидиарности. Этот принцип в законопроекте не раскрыт, однако каждый желающий легко его расшифрует после беглого поиска в интернете. Субсидиарность — один из главных принципов разделения властных полномочий в современных демократиях (в том числе в Евросоюзе), который подразумевает, что районные и областные органы самоуправления получают снизу полномочия только на те действия, которые местные органы не могут реализовать самостоятельно. Например: бюджет на дорожное строительство в своём городе громада принимает и исполняет сама, а ответственность за строительство важных для неё региональных трасс может делегировать на более высокие уровни, вплоть до уровня общенационального. Соответственно, меняется и порядок формирования государственного бюджета: центр больше не получает снизу налоговые суммы, которые он затем должен «вниз» и отправить для финансирования местных программ. Громады, а также районные и областные органы самоуправления, больше не будут зависеть от добросоветстности и исполнительности столичной бюрократии. Общее число бюджетных транзакций снизится в разы — вместе с возможностями воровать из бюджета.

Проект децентрализации предусматривает также решительное изменение системы исполнительной власти: в дополнение к исполнительным органам, которые будут создаваться по уставам местных самоуправлений, на уровне районов и областей вводится институт назначаемых президентом и подчиненных ему префектов, которые будут надзирать за соответствием решений местных властей Конституции, координировать выполнение общенациональных программ и всякими иными способами имитировать вездесущность президента.  

Конечно, предложенный проект «децентрализационных» изменений в Конституцию далеко не идеален, он дает множество поводов для дискуссий, анализа, сомнений и доработок. Но вместо всего этого мы видим простое, как чугунное ядро, нежелание и руководства Рады, и большинства народных депутатов вообще касаться этой темы — якобы из-за двух препарированных выше строчек об «особенностях осуществления самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей». Из-за строчек, вообще лишенных какой бы то ни было конкретики.

Без принятия специального закона, на который ссылается пункт 18, ни опасности проведения выборов на оккупированных территориях, ни опасности наделить эти территории чрезмерными правами в ущерб другим областям Украины просто не существует. Пункт 18 подразумевает только одно прямое действие: создание и принятие Верховной Радой «специального закона». И каким именно будет этот закон, «плохим» или «хорошим», зависит только от Верховной Рады. К тому же, формулировка пункта 18 даже сроков для принятия этого закона не устанавливает. Кстати, точно такие же пункты (разве что относящиеся к структурам исполнительной власти) для Киева и Севастополя из статьи 118 Конституции были поддержаны принятием специальных законов лишь через несколько лет после принятия самой Конституции.

Естественно, никто не может принудить Раду делегировать чрезмерные или особые права «отдельным районам Донецкой и Луганской областей» вопреки интересам страны. А с учетом того, что поправки в Конституцию принципиально расширяют права самоуправления всех без исключения территорий Украины, тема особости вообще может потерять смысл. Ведь принципы делегирования власти меняются для всей страны, и особые права получают все без исключения громады, районы и области Украины. И это не только широкие права политического и экономического самоуправления, им же всем при этом фактически гарантируется, что никакой Киев не будет без приглашения вмешиваться в их местные дела…

Впрочем, извините — пока они этих прав не получают. Потому что президентский законопроект номер 2217а «О внесении изменений в Конституцию Украины (в части децентрализации власти)» уже год как практически заморожен в Верховной Раде. Потому что Банковая, прибравшая себе после смены правительства все ранее неприбранные зоны ответственности, фактически согласилась с Радой в том, что спешки с этим проектом нет, и заявленную в нем реформу децентрализации умиротворенно слила. Потому что избирателю вдули в уши, что законопроект с изменениям в Конституцию — это «про выборы на оккупированных территориях», а самостоятельно читать законопроекты избирателю лениво.

Так что единственное, что действительно удалось сделать с законопроектом номер 2217а за прошедший год — не дать хода конституционной реформе децентрализации власти. Это результат наблюдаемый, безусловный и несомненный.

В средневековом Китае отдельные периоды правления получали специальные девизы, которыми власть обозначала свои стратегические ориентиры. Скажем, что-то вроде «Благоденствие через добродетель». Или «Пятилетка эффективности и качества».

Судьба конституционного законопроекта о децентрализации власти заставляют предположить, что для президентства Порошенко таким лозунгом в итоге вполне может стать «Ни шагу вперед». И если этот лозунг будет воплощен в жизнь, будет уже совсем не важно, случится это из-за острого нежелания президента проводить реформы или из-за трагической неспособности к ним.

 

Демократия как процесс и провал «перезагрузки» Уряда

Уряд в Раде…Интересен общий контекст, в котором Арсений Яценюк встраивает разрешение нынешнего кризиса. Отставка правительства, как он утверждает, привела бы к «хаосу и дестабилизации». Хочет того Яценюк или нет, но именно это его мнение говорит о неудаче демократических пребразований в Украине гораздо больше, чем любая статистика. Ну не может в по-настоящему демократической стране смена правительства или распад парламентской коалиции стать общенациональной катастрофой. Демократия — это ведь не персональный состав власти (чтобы в ней были сплошь профессиональные демократы и никак иначе), а отлаженный комплекс работающих социальных процедур. И общественный строй — это не статичное состояние социума, а постоянно идущий процесс. И именно общепринятые правила, в соответствии с которыми этот процесс осуществляется, определяют, является строй демократией или нет.

В Украине построение демократии пока что лишь осознано и заявлено как цель, но общество по-прежнему структурировано в основном советской и постсоветской архаикой. Именно замена этой архаики на демократические общественные регламенты и было сутью социальных преобразований, которые бралось обеспечить «правительство камикадзе». Оно должно было разработать эти новые общественные регламенты как проект и начать его внедрение. Образно говоря, перевести страну на более передовую «операционную систему»… [ Дальше ]

Головокружение от неуспехов, или Мастерство неразрешения кризисов

Айварас АбромавичусКризис власти в Украине, вопреки привычной лексике, не «назревает». Он постоянно присутствует как фактор в национальной политике, потому что разрешить его, похоже, ни у кого не находится ни способностей, ни, возможно, желания.

Заявление министра экономики Айвараса Абромавичуса об уходе в отставку снова резко обострило отношения Уряда и Верховной Рады. «Дорожная карта» переформатирования правительства, которая, вероятно, худо-бедно была между ними согласована, полетела в корзину. Между исполнительной и законодательной ветвями власти мушкетерскими клинками заблистали встречные обвинения в неэффективности, бездеятельности и склонности к коррупции.
Предыдущие скандалы такого рода президенту Порошенко удавалось снимать, сглаживать или игнорировать, потому что они не разрывали созданную им политическую конфигурацию. Конфигурация эта допускала, а иногда даже подразумевала некоторые зоны тлеющего напряжения. Реформы должны были идти, но спокойно, без фанатизма, и, желательно, без неудобств для хороших знакомых. Громкие обвинения Михаила Саакашвили должны были как-то сдерживать рост аппетитов приправительственных бизнес-кланов, а торможение антикоррупционных законов в Раде придавало динамике, создаваемой реформатской командой, необходимую плавность. Чудовищно бездеятельный Шокин на посту Генерального прокурора эффективно отвлекал на себя внимание от менее очевидных кадровых недоработок и делал встречи с прессой значительно более предсказуемыми. В целом, ситуацию можно было держать под контролем.

То, что сия идиллия должна рано или поздно закончиться, было понятно всем, в том числе и президенту. Но как-то хотелось еще немножко развязку оттянуть… [ Дальше ]

Анти-Анти-Коррупция, или Что происходит с Антикоррупционной прокуратурой

3369906eac16614cd9945df592ad77c5f9909158Демонстративная безнаказанность коррупционеров всех мастей остается самым ощутимым итогом реформы украинской системы правосудия последних полутора лет. Люстрации эффективно заблокированы, “нужные люди” из-под них выведены. Суды ворочают коррупционные дела, как неподъёмные валуны, не в силах сдвинуть их с места. Генеральная прокуратура гордо показывает смешные суммы, возвращенные в бюджет по закрытым делам, и не даёт хода разбирательствам по коррупции в самой ГПУ. Президент Порошенко декларирует свою приверженность реформам и аккуратно удерживает их в пределах административно согласованного статус кво.

 

Зачем нужна Антикоррупционная прокуратура

Порочный круг взаимной поддержки старой номенклатуры должны разорвать Национальное антикоррупционное бюро (НАБ) и специальная Антикоррупционная прокуратура (АКП) — по задумке независимые ни от кого и способные взять за мягкое место высокопоставленного коррупционера любого ранга. При этом важна именно их связка: НАБ выявляет криминал, обеспечивает его оперативную разработку и сбор доказательств, АКП (по итогам работы НАБ) возбуждает уголовное производство. Подразумевается, что дальше последует передача дела в суд, и тут новации пока не прописаны: можно считать доказанным, что судебная система в ее нынешнем состоянии способна замылить практически любое дело или сделать его разбирательство бессмысленным, расслабленно и гуманно отпустив подозреваемого или обвиняемого куда-нибудь подальше от границ Украины. Увы, о специальном антикоррупционном суде (АКС) в Украине речи пока не идет.

Загвоздка в том, что создавать новый эффективный антикоррупционный суд, сохраняя при этом и неэффективный коррумпированный старый, даже для нашего ко всему привычного политикума как-то очень уж странно. Старый-то зачем?

При этом политикуму почему-то не странно создавать отдельную эффективную Антикоррупционную прокуратуру, сохраняя при этом неэффективную коррумпированную старую. Возможно, такая постановка реформаторской задачи интересна в теоретическом плане, но в плане чисто практическом она приводит именно к тому, что мы наблюдаем в последние недели: благие намерения выпалываются на корню в десять рук.

В основе этой «прополки» лежит понимание украинским административным сознанием простой вещи: если бы Генеральная прокуратура Украины была эффективна и нормально выполняла свои функции, никакой независимой от нее Антикоррупционной прокуратуры не понадобилось бы вообще. Но раз она понадобилась и (под сильным давлением извне и снизу) будет создана, ГПУ остается только роль глубоко бывшего и в высшей степени отставного старпера, который рядом с молодым и здоровым воякой как-то уже не блестит. И это в лучшем случае — в худшем старым прокурорам грозит приличная отсидка с подачи того же молодца. Перспективы нерадужные.

 

Кто против

 

ГПУ, которую принудили к участию в процессе формирования АКП, на теневом административном фронте этот процесс старательно саботирует. Когда заявляя, что реформаторские инициативы “подрывают авторитет правоохранительных органов”  (хотя “бриллиантовые прокуроры”, например, подрывниками этого авторитета почему-то не считаются), когда делегируя в комиссию по формированию АКП подозреваемых в коррупции прокуроров  с понятной целью взять АКП под контроль — чтобы заведомо лишить его независимости и работоспособности.

Активное вмешательство ГПУ в процесс формирования АКП означает, что эта структура рассматривает независимый от себя орган прокурорского надзора как реальную угрозу и намерено эту угрозу отбить, сделав АКП в той или иной степени зависимойот себя, безопасной и управляемой.

Национальное антикоррупционное бюро в этом отношении удостаивается меньшего административного нажима — возможно, потому что без независимой прокуратуры оно не слишком опасно. Ну, соберет НАБ компромат, и что дальше? Все равно дело должна возбуждать прокуратура. То есть, ключевым моментом остается то, за кем сохранится реальный прокурорский надзор в ключевых антикоррупционных делах. За это и идет борьба.

 

Роль президента

 

Роли правительства, президента и парламента в борьбе за создание АКП остаются крайне двусмысленными.

Петр Порошенко, с одной стороны, поощряет реформаторские усилия Сакварелидзе, но, с другой стороны, он очевидно поддерживает и Виктора Шокина. Возможно, идея такого административного “тянитолкая” заключается в попытке обеспечить плавную преемственность — эта идея могла бы сработать, если бы у Сакварелидзе и Шокина были равновесные административные категории и они компенсировали недостатки друг друга. Но ни о какой равновесности в этом случае говорить определенно не приходится, и картина получается куда как менее веселая. Пока Сакварелизде набирает новые кадры для местных прокуратур, которые когда еще приступят к делам, Шокин в ГПУ фактически поддерживает сохранение режима безнаказанности для действующих высокопоставленных коррупционеров.

Причин, по которым многолетняя борьба с коррупцией не приводит к годным для предъявления результатам, бывает только две. Первая: вовлеченность в коррупцию тех, кто с нею якобы борется. Вторая: их явная некомпетентность. Или первое, или второе — третьего просто не дано.  В сложившейся в Украине ситуации эта дихотомия применима как к Шокину, так и к Порошенко, который Шокина активно поддерживает.

Очевидность этого безвыходного “или-или” периодически приводит в ярость партнеров из Евросоюза и США. Запад-то по наивности рассчитывал, что после отправки Януковича в политический мусоропровод украинские элиты решат хотя бы слегка перевоспитаться. Эти надежды сейчас стремительно испаряются. Transparency International Ukraine прямым текстом заявляет, что правительство саботирует создание независимых антикоррупционных органов.  Посол США в Украине Джеффри Пайетт говорит о недопустимости давления со стороны ГПУ на Сакварелидзе и Касько. Федерика Могерини приезжает напомнить, что деньги будут только после стульев.

Президент Порошенко, однако, пытается изображать уверенность в успехе — если он сдаст еще хоть на шаг назад, ЕС просто отзовет большую часть финансовой помощи, на которую нынешняя администрация откровенно рассчитывает. Отсюда заклинания насчет того, что Шокина можно и не трогать — после начала работы АКП он, дескать, все равно станет второстепенной фигурой (а пока не стал, пускай уж побудет первостепенной), и заверения, что все вопросы с выполнением условий Евросоюза уже сняты.  Последнее, впрочем, тут же оборачивается, как говорил Мышлаевский у Булгакова, чистой “оперетткой”, потому что депутаты Верховной Рады сначала на голубом глазу проваливают голосование по этим условиям, а затем вполне наглядно демонстрируют свое пренебрежение к теме, срывая обсуждение соответствующих пакетных законов в комитетах.  Президент тоже кое-что от себя в либретто регулярно добавляет: например, вводит генерального директора Европейского управления по борьбе с мошенничеством Джованни Кесслера в конкурсную комиссию по избранию антикоррупционного прокурора, но забывет это предварительно согласовать с самим Кесслером и получает от того обидное замечание. Причем эта история до смешного точно повторяет сценарий полугодовой давности с неудачным кооптированием сенатора Джона Маккейна в украинский совет по реформам. Удвительно, но даже публичные промахи никто в Администрации президента не анализирует — а при случае их даже повторяют на бис.

Вся эта «карусель анти-анти-коррупции» вполне наглядно вертится, но так же наглядно никакого пристойного результата она пока не дает. Но и останавливать ее, вроде бы, власти не собираются: видимо, надежда на то, что на ней можно еще полгода-год покатать всяких готовых платить дурачков, пока еще жива.