Владимир Зеленский и болотно-банковое заклятие

Банковая, все-таки, проклятое место. Кто бы ты там ни сел банковать, он обречён на сползание в совковую трусость и бессилие. Это проклятие называется «тут все так устроено» и «лучше ничего не менять».

Именно так настроено болото, которое в Украине изображает бюрократию. Пример Зеленского в этом отношении даже более показателен, чем пример Порошенко.

Зеленский поначалу декларировал внятное желание из болота вылезти. Планы строил, публично. Но в итоге в то же самое болото полностью влился. «Тут все так устроено» и «лучше ничего не менять». И теперь былые отличия Зеленского от Порошенко стремительно стираются, потому что и тот, и другой давно воплощают не себя, а облепившее их бюрократическое болото.

Как бы там ни было «все устроено», востребована была не консервация этого устройства, а его рефакторинг. Не переименование из АПУ в ОПУ, а приведение к качественно новой функциональности и эффективности. Не замена Цеголко на Мендель, а принципиальное изменение подхода к коммуникации. Не торжественное слияние с прежним болотом, а выход из него на сушу и бескомпромиссное осушение трясины.

Но Банковая — это все-таки заклятое место, а потому все снова сводится к перевешиванию табличек и замене официальных портретов. Остальное остаётся неизменным. И жабы со слизнями. И комарьё ненасытное. И вонючие пузыри со дна. И «тут все так устроено».

Перемены? Мы уже поменяли все, что можно. Остальное нельзя. Долго. Дорого. Сложно. Не ко времени. Лучше думайте о рейтингах, выборы же на носу.

Тёплая ванна. Грязевая. Безмерно комфортная для неумёх и слабаков, которые неспособны с ней бороться.

Буль-буль, Владимир Александрович. Ква-ква.

Как же это бесит.

«Особый статус» не для Донбасса, или Децентрализация на всю катушку

Еще в 2016 году «децентрализационный» пакет поправок в Конституцию Украины, решительно отмеченный президентом Порошенко как «неотложный», был столь же решительно Верховной Радой (и ее «официально пропрезидентским» коалиционным большинством) после рассмотрения в первом чтении отложен, фактически — убит. Причиной этого законоубийства чаще всего называли то, что проект Порошенко предполагал введение «особого статуса» для Донбасса, которого Россия требовала от Украины по Минским договоренностям.

Достаточно было одного взгляда на законопроект, чтобы убедиться, что названная причина — откровенная и безыскусная ложь. Единственный повод, который для этой манипуляции можно было найти в тексте проекта — абзац, которым в «Переходные положения» Конституции добавляется пункт 18: «Особенности осуществления самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей определяются специальным законом». И все.

Но этой строчки хватило, чтобы депутатами овладели демонстративно панические настроения. Выглядело так, будто законодатели откровенно не верили, что им по силам принять на эту тему хоть сколько-нибудь вменяемый и пристойный закон. И одновременно как будто страшно боялись его не принять. Поэтому для них оказалось удобнее просто утопить «неотложные» конституционные поправки по децентрализации в процедуре. С концами.

Президентская администрация проект как бы предложила — а президентское парламентское большинство проект как бы не приняло. Полную гармонию увенчало то, что и президент на своих «неотложных» поправках затем совершенно не настаивал. И даже публично не напоминал. Ну, замылили и замылили. Фигня вопрос.

Чтобы до конца осознать сюрреализм тогдашней ситуации, стоит добавить, что закон «Об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» был принят Радой еще в сентябре 2014 года и с тех пор вполне беспрепятственно ежегодно продлевался. Не вызывая у депутатов вообще никакой паники. Хотя бы потому, что в условиях продолжающейся российской оккупации «отдельных районов Донецкой и Луганской областей» возможности применить его на деле все равно не было никакой, так что он оставался чистой формальностью.

В итоге единственным законодательно наблюдаемым результатом депутатской истерии стало не спасение Украины от кошмарного «особого статуса» Донбасса, а блокирование реформы по децентрализации на уровне Конституции. Ради чего, похоже, и был затеян и сыгран весь описанный выше парламентский спектакль.

Без принятых поправок в Конституцию и децентрализация, и реформа местного самоуправления могли осуществляться лишь частично, отдельными решениями Кабмина и частными законопроектами, проведенными через Раду — как, например, изменение порядка формирования местных бюджетов в пользу громад. Но такими решениями нельзя было ввести, скажем, предполагавшийся конституционными поправками принцип субсидиарности, согласно которому громады по своему усмотрению формируют пакеты полномочий, которые они передают на уровень области или общенациональный. То есть, принцип, согласно которому настоящая власть на местах на деле принадлежит именно местным громадам, а не нависающему над ними региональному чиновничеству.

Фактически, от блокирования с 2016 года «децентрализационных» поправок в Конституцию выиграло как раз киевское и областное чиновничество, которому не пришлось расставаться с привычным с советских времен бюрократическим (а заодно и коррупционным) полновластием.

Ну и Петр Алексеевич лишний раз показал, что его любимым инструментом управления реформами является ручной тормоз.

Однако все эти законодательные маневры, как и следовало ожидать, вовсе не уничтожили упоминаний об «особом статусе» Донбасса в Минских протоколах, о чем упорствующий в своих имперских фантазиях Кремль не устает напоминать — теперь, впрочем, уже новому президенту Украины. Перед Владимиром Зеленским встала ровно та же задача, которая стояла и перед Порошенко — раз уж Украина (пока) не выходит из минских соглашений, нужно найти способ каким-то образом формально им соответствовать. Но именно формально, ни в коем случае не нарушая четко обозначенные и несколько раз подчеркнутые общественными выступлениями «красные линии».

Именно для этого как нельзя лучше подходит настоящая, без дураков и борократического арапства, реформа децентрализации. Потому что большая часть минских «хотелок» относительно «особого статуса» как раз и относится к расширению прав местного самоуправления, а те «хотелки», которые к ним не относятся (вроде «права вето» в вопросах международных отношений), не могут быть удовлетворены в принципе (ради чего, собственно, Кремль их и придумал). То есть, так или иначе, вариант рационального ответа на Минск лежит в области децентрализации.

Представители офиса Зеленского (да и сам Зеленский) несколько раз вполне внятно и публично озвучили принятый ими подход: «особый статус» при проведении реформы децентрализации будет, но получат его не Донбас и Луганск, а вообще все регионы Украины. Без исключения. Включая Донецк, Луганск и Крым. Все регионы страны должны пользоваться безусловно равными правами в части местного и регионального самоуправления. Это честно. Это абсолютно по-европейски. И это, что особенно забавно, формально вполне соответствует минским договоренностям.

Лучший способ дать кому-то «особый статус» — дать его всем. А то, что при этом статус перестанет быть «особым», то это чушь, мелочи, незначительный побочный эффект.

Забавно еще и то, что Донецк, Луганск и Крым при таком подходе оказываются с «особым статусом», но в проигрыше по сравнению с другими регионами Украины. Если для Одесской области, Львовской, Харьковской, Ивано-Франковской и прочих свободных от российской оккупации регионов расширение прав самоуправления вступает в силу при осуществлении реформы без задержек, то для оккупированных территорий — только после их полного возвращения в правовое поле Украины. То есть, после переходного реабилитационного периода, который начнется по завершении деоккупации и продлится как минимум несколько лет.

Само собой, озвученный подход, при всей его теоретической красоте, требует крайне тщательного и качественного реформаторского менеджмента, которого у команды Зеленского пока, увы, не наблюдается. Правильная стратегическая заявка — это хорошо, но она ни на что не влияет, пока остается лишь заявкой. Важна именно практическая реализация стратегии.

А этой реализации будет мешать не только киевское и региональное чиновничество, которое не желает менять привычные командно-административные ухватки и приспосабливаться к тому, что вектор власти будет направлен не из Киева на места, а в строго обратном направлении. Состояние общества тоже не слишком благоприятно для практической реформы децентрализации. Например, граждане по-прежнему не видят проблемы в том, что власть на местах систематически получают (причем получив на выборах поддержку большинства избирателей) деятели с устойчивой репутацией воров и коррупционеров, а национальная судебная система пока не в состоянии конвертировать эти репутации в приговоры.

Люди пока не осознают, что выбирают местную власть прежде всего для себя и в своих интересах. Это осознание укоренится только после нескольких циклов выборов и формирования системы уже нормального местного самоуправления, если ее вообще удастся создать по итогам реформы.

Но другого варианта, если мы действительно собираемся строить по-настоящему европейскую страну, у Украины просто нет.

[ Колонка опубликована на Слово і Діло]

Президентское дело: ответственность депутата Порошенко

Петр Порошенко

Вызовы пятого президента Украины Петра Порошенко на допросы в Государственное бюро расследований (ГБР) стали в последние несколько месяцев регулярно повторяющимся мотивом новостных лент. Соратники и сторонники Петра Алексеевича привычно именуют попытки снять с него показания «политическим давлением» или даже «политическим преследованием», противники же отставного хозяина Банковой столь же привычно злорадствуют и изнемогают в ожидании подробностей официальных обвинений.

Обвинений, однако, нет, вместо них есть только пульсирующий эхом медийный шум. «Президентское дело», появления которого вожделеет публика на обеих трибунах — и болеющих «за», и болеющих «против», — все никак не соберется во вменяемый документ, без которого все слишком и не слишком доброжелательные комментарии остаются лишь не вполне свежими испарениями над вечной рябью киевских политтехнологических болот.

Между тем, за всеми этими вызовами на допросы, доставленными и недоставленными повестками и сопровождающим их информационным пыхтением не просматривается ничего, кроме унылой регламентной рутины. Госбюро расследований по закону обязано контролировать деятельность именно политиков и госслужащих, включая работу президента страны, это его штатная функция как государственного органа. И (если ГБР в нынешнем его состоянии действительно способно эту функцию выполнять) в интересе Бюро к предыдущему президенту в принципе нет ничего удивительного. Вопросы к деятельности Порошенко, по которым требуется официальное разъяснение в части их соответствия закону, были и в период его президентства, и остаются сейчас. Эти вопросы по понятным причинам откладывались до неизбежного момента, когда Петр Алексеевич перейдет из статуса действующего президента в статус президента почетного. Этот момент настал, после чего отложенные вопросы вполне закономерно начали задаваться.

Петр Порошенко
Петр Порошенко

А больше ничего примечательного, в сущности, и не происходит. За время своего президентства Петр Алексеевич не раз и не два заявлял, что несет полную ответственность за свои действия и решения в тех рамках, что предусмотрены Конституцией Украины для его высокого поста. Эти его действия и решения, а также связанная с ними ответственность, никуда не делись и после того, как Порошенко покинул кабинет на Банковой и перебрался на место лидера одной из оппозиционных парламентских фракций. И раз уж Петр Алексеевич эту ответственность так ясно и публично осознает, то и вопросы следователей ГБР в рамках законной компетенции Бюро не должны его удивлять, а необходимость отвечать на эти вопросы — тяготить.

В этом контексте крайне поучительно наблюдать, откуда вообще появляется информация о повестках, присылаемых на имя Порошенко. И если первоисточником оказывается его пресс-служба или пресс-служба «Европейской солидарности», то трудно отделаться от впечатления, что это просто политтехнологические попытки «монетизировать» чисто бюрократический процесс и использовать его для создания «Евросолидарности» имиджа партии политически преследуемой.

Совершенно не сомневаюсь, что если (вдруг и внезапно) против пятого президента действительно будет сформулировано внятное и обоснованное официальное обвинение, узнаем мы об этом точно не от пресс-службы его фракции. Но пока, вроде бы, такого обвинения не было. Зато были бурные обсуждения того, правильно или неправильно была доставлена повестка, пришлось или не пришлось Порошенко сдавать из-за вызова в ГБР билет и отменять поездку, пришел Прошенко на допрос или не пришел, а также дебаты вокруг вопроса запредельно важного и для хейтеров, и хайперов — за какую сумму ГБР купил Портнов и у кого именно.

Причиной всего этого бурления страстей я считаю то грустное обстоятельство, что национальная правоохранительная система в целом — включая и ГБР — привычно воспринимается обывателем (он же избиратель) как механизм карательный, а не юстициарный. И раз уж кому-то выписана повестка, так не для того, чтобы получить у вызываемого ответы на заданные под протокол вопросы, а для того, чтобы сразу отправить его на эшафот. В том же обывательском восприятии массовые казни вызванных повестками в ГБР политиков пока не происходят по единственной причине: система так паршиво выстроена, что не способна обеспечить даже простую доставку повестки. А без этого никакая казнь состояться, понятное дело, не может.

Стоит признать, что в последнем наблюдении есть рациональное зерно. Нынешняя правоохранительная и судебная система действительно выстроена из рук вон плохо, и даже то, что в ней когда-то работало, господин Портнов и его духовные предшественники и последователи привели в удручающее и максимально дырявое состояние. Удобное только для паразитирующих на этой дырявой системе крыс, которым нужна не ее работоспособность, а лишь знание доступных только им ходов и нор, благодаря которому они так успешно «решают дела» и создают убедительное для публики впечатление своей вездесущности, эффективности и незаменимости — даже при полностью раздолбанном механизме.

Кстати, один из вопросов, который (без всякой повестки) стоит задать Порошенко: почему он за время своей каденции так и не решился — на деле, а не на словах, — залатать дыры в правоохранительной и судебной системах и навсегда выгнать приватизировавших ее паразитов? Желания не было? Способности не нашлось? Политической воли? Или целью было именно сохранение системы в состоянии, в котором она никого из «политического крупняка» не способна потребовать ответственности? Или реформы успешно состоялись, и только из-за происков недругов и злопыхателей этого никто не заметил?

Как бы то ни было, именно эта система, дырявая или нет, сейчас один за другим шлет пятому президенту призывные сигналы.

Ответьте ей, Петр Алексеевич, что-нибудь по существу имеющихся вопросов. Сами же говорили, что готовы ответственность нести. Вот, пожалуйте. Это она и есть.

[ Колонка опубликована на портале Слово і Діло ]

UA: Українське радіо: Підсумки виборчої кампанії — ЦВК офіційно оголосила результати виборів до Верховної Ради за партійними списками

Эфир Українське радіо (5 августа 2019)

Все пропало — мы победили. Почему «партия власти» — это почти приговор

Украинская политика местами напоминает легендарную игру в мяч у индейских цивилизаций Центральной Америки. Майя (и некоторые другие народы) придавали этой игре глубокий ритуальный смысл. Капитан победившей команды становился значимой фигурой не только в глазах публики, но и в глазах духов, повелевающих стихиями и народным хозяйством, а потому после победы его полагалось принести в жертву. К чемпионскому титулу прилагалось вскрытие грудной клетки ритуальным каменным ножом и несравненное право умереть на жреческом алтаре.

Правда, некоторые исследователи считают, что жестокость тогдашних спортивных обычаев сильно преувеличена не в меру бурным воображением европейцев. Но другие, напротив, допускают, что в жертву приносился не только капитан, но и вся победившая команда. Что, в общем, логично — духи же не дураки, они же понимают, что без команды ни один капитан победить бы не сумел. 

Но пока историки спорят, что было, а чего не было, украинцы привычно (и даже с некоторой скукой) наблюдают, как от политических сил, победивших на выборах несколько лет назад, к началу нового избирательного цикла остаются какие-то жалкие огрызки былого великолепия. В отличие от историков, мы можем непосредственно созерцать все сопутствующие этому ритуалы, даже участовать в них.

Причем как-то даже не особо понятно, — кто, кому и зачем принес этих победителей в жертву, и произошла ли от этого жертвоприношения польза для стихий и народного хозяйства. Но факт есть факт: былые триумфаторы у нас неизменно и неумолимо превращаются в политический вторичный продукт. 

Возьмем нынешнюю уходящую натуру, победителей парламентских выборов 2014 года.

Триумф Народного Фронта позволил ему создать и возглавить в Верховной Раде коалицию большинства и получить ключевые министерские посты — включая премьерский. Но триумф начал истончаться и исчезать практически сразу, а уже к началу 2016 года тот же НФ, растерявший былую респектабельность и растративший кредит доверия в ноль (если не в минус), был не в состоянии защитить «своего» премьера от ритуального принесения его в жертву. К выборам 2019 года партия была уже эффективно мертва (при этом, что занимательно, формально оставаясь правящей).

Блок Петра Порошенко на выборах 2014 года пришел вторым, стал сооснователем парламентской коалиции, что давало ему безусловную возможность — с опорой на действующего президента! — добиваться решительных побед (включая не только сферу народного хозяйства, но и, возможно, даже стихии). Рапорты о победах действительно не заставили себя ждать, но почему-то не смогли остановить примерно такое же, как и у Народного Фронта, разложение репутации триумфаторов. В БПП до последнего отказывались в это разложение верить (по рапортам-то все было в шоколаде), пока в 2019 году фантастически очевидное поражение ПП на президентских фактически оставило Б настолько без внятных перспектив на парламентских, что его пришлось срочно перелицовывать в Европейскую Солидарность.

Результаты Самопомощи на выборах 2014 года тоже можно считать крупным успехом, а ее наблюдаемое через пять лет состояние — не менее глубоким провалом.

Из «старых» политических проектов такой провал (пока) не испытали только Батькивщина и Оппоблок.

Оппоблок как аватар покойной Партии регионов громко закопал свою политическую перспективу во время Майдана — во многом из-за клинического идиотизма своего руководства. Верность идеям идиотизма остается одним из важнейших принципов этой фракции, потому что дает ей ту надежную поддержку избирателя, которая у нее сейчас есть — и весьма немаленькая по нашим временам. Но даже будь эта поддержка больше, Оппоблок все равно решительно настроен оставаться в парламенте на дальних скамьях. Партия, к названию которой «оппозиционность» пришита суровым советским стежком, может снова стать правящей только вопреки собственному позиционированию. Какая может быть в правящей коалиции «оппозиционная платформа»? Не смешно же. Если бы Бойко и его номенклатурная взвесь действительно планировали полным членом войти в будущую коалицию, они бы уже сейчас озаботились принципиальным переименованием своей политической силы — и не в туповатое «За життя», а во что-нибудь решительно более респектабельное. Таких попыток, однако, пока нет.

У Батькивщины история другая — здесь идиотизмом не пахнет категорически, здесь все делается очень и очень по уму. На президентских Тимошенко в очередной раз показала себя бойцом высокого класса, техничным и упорным. А то, что взятый ею на вооружение тип популизма в итоге не сработал, легко объяснить тем, что популизм Зеленского оказался качественно иным —  значительно более адаптированным к быстро развивающейся медийной среде и, что особенно важно, ориентированным на молодежь. Тимошенко тоже пыталась привлечь молодого избирателя, но отточенные ею приемы срабатывают только на пост-советском менаталитете, а не на молодежном модерне.

Так или иначе, одним из важных факторов удержания Батькивщиной былых популярности и реноме было четко осознанное и тщательно спланированное пребывание в парламентской оппозиции.

Умный политик ясно понимает, что именно в оппозиции он, во-первых, способен контролировать политические расклады в парламенте — особенно если «коалиция большинства» на практике не способна принимать вообще никакие законодательные решения без привлечения голосов одной или нескольких оппозиционных фракций. В такой ситуации Тимошенко с ее формально небольшой партийной группой была одним из важнейших игроков в Верховной Раде, имела практическую возможность заблокировать почти любое голосование  и активно пользовалась в своих политических интересах этой «золотой акцией».

При этом было еще и «во-вторых» — не менее важное. Как бы ни была влиятельна оппозиция, ответственность за принятие законодательных решений все равно остается на коалиции большинства. На коалиции, из которой Батькивщина вышла, как только стало ясно, что дальнейшее пребывание в ней приведет всех ее участников к глубокому стратегическому проигрышу — причем во многом из-за постоянного пренебрежения ответственностью.

Именно эта ответственность репутационно «взрывается» каждый раз, когда Верховная Рада оказывается не в состоянии принять какое-то важное для общества решение — или принимает его с очевидными и отвратительными ухищрениями, попутно испортив конъюнктурными поправками и вызвав очередной скандал. Именно эта ответственность делает для участников коалиции законодательную работу настоящим «минным полем», по которому нужно ходить исключительно осторожно, предельно аккуратно и максимально продуманно.

Ни у Народного Фронта, ни у БПП, как показали итоги уходящей каденции, понимания этой опасности (и, возможно, вообще понимания ответственности) не было. Отдельные исключения не в счет (и эти исключения уже сейчас переходят в другие политические проекты). Именно из-за непонимания природы этой ответственности многочисленные и частые «подрывы» фракций коалиции и привели их к нынешнему унылому состоянию. 

Но что будет, когда после парламентских выборов в Верховной Раде сформируется новая коалиция — по всей видимости, из новых фракций? 

С огромной вероятностью мы увидим повторение той же самой картины. В отличие от спинномозгового Оппоблока, рациональная и прагматичная Батькивщина с готовностью впишется в коалицию. Особенно если коалиция сможет оказаться достаточно сильной и эффективной даже без «команды Ти». В этом случае Юлии Владимировне гораздо выгоднее будет держаться с большинством — пусть даже с «особым мнением» по ряду принципиальных для нее (точнее, для ее традиционного избирателя) вопросов.

Если же (или когда) коалиция покажет себя слабой и неэффективной, Батькивщина с привычной готовностью предоставит «фракциям большинства» полную свободу нести ответственность за провалы и бегать по парламентскому «минному полю» — но уже без нее.

В отличие от политически зеленых (извините, Владимир Александрович) и неисправимо архаичных (тут список из множества фамилий) политиков, Тимошенко достаточно умна, чтобы понимать: победа на выборах — это вовсе не сорванный банк. Это лишь возможность попасть на удобное место за игровым столом. А какие карты к тебе придут и сумеешь ли ты с этими картами добиться настоящего выигрыша — это совсем другой вопрос.

Петр Алексеевич вот не сумел. Да и до него тоже хватало игроков, которые в эйфории от «мы победили» оказывались не способны понять, что для них, в сущности, одновременно с этой победой — все пропало.

Что турнир закончен, победитель объявлен, перед ним лестница ввысь — до самой площадки, на которой команду победителей и ее капитана ждут алтарь и улыбчивый жрец с каменным ножом.

Проигравший наследует все. Как Юлия Тимошенко станет президентом

Юлия Тимошенко (Фото Андрея Гудзенко / LIGA.net)

«Пэ упало, Зэ пропало»… Это не дурацкая считалка, это вполне трезвая оценка ситуации, в которой мы оказались перед вторым туром выборов президента.

Петр Порошенко мало того что не привык оказываться в положении догоняющего, он еще и вынужден догонять соперника с совершенно фантастическими для украинской политики свойствами. Его конкурент выглядит не участником соревнований, а механическим зайцем, которого на собачьих бегах запускают перед гончими — он безмятежно метется по треку где-то впереди, вроде бы всем виден, но для преследователей в принципе недосягаем, и победой можно считать что угодно, но только не пересечение финишной черты раньше него.

Никакие методы предвыборной борьбы против такого конкурента не действуют, потому что он в этой борьбе фактически не участвует — лишь дает соперникам возможность вымотаться, выложиться, потерять дыхание и сдаться. Он выглядит электорально непробиваемым. Все атаки, рациональные и иррациональные, отскакивают от него, как шарики для пинг-понга от стены Синг-Синга. Или, если хотите, проходят насквозь, как электромагнитная волна через атмосферу. Запущенная политтехнологами Банковой пугалка про «голограмму» до отвращения точна как политическая метафора, но и она не поможет делу, поскольку обращается к рациональному мышлению избирателей, а вся кампания «голограммы» направлена на возбуждение коллективного политического бессознательного (поднятого так близко к поверхности, кстати, всеохватным политическим лицемерием администрации самого Порошенко).  

С другой стороны, более чем вероятная победа вовсе не дает Владимиру Зеленскому настоящего выигрыша — именно из-за того, что его «неуязвимость» и «непробиваемость» исчезнут сразу после объявления результатов второго тура. Все предвыборные приемы его штаба эффективны лишь в период предвыборной кампании, а сразу после ее завершения перед «командой Зе» встанет во всей красе эпическая пирамида проблем, оставшихся от предыдущей администрации, и теперь это будут уже проблемы нового избранного президента, и механизмы их решения тоже нужно будет создавать ему — и его команде, о которой мы до сих пор ничего не знаем, кроме разноречивых, надувных и весьма резиновых с виду благих пожеланий. Образ, выстроенный на иррациональном фундаменте, просто не будет работать в поле рациональных компетенций, он в нем сразу рассыплется. 

Если это допущение верно, мы получаем политически весьма многообещающую (особенно в контексте продолжающейся агрессии России) картину: слабый (из-за неприспособленности к взаимодействию с политической реальностью) новоизбранный президент и еще более слабый его основной соперник, давно растерявший былую поддержку, деморализованный поражением, со сбитым дыханием и растоптанным самолюбием — но при этом накрепко привыкший, спасибо его тактичному окружению, считать себя всеобщим любимцем. Это тоже, кстати, к вопросу о сопособности жить в политической реальности.

А теперь перейдем к той самой политической реальности.

А в ней нас ждут парламентские выборы. И очень скоро.

И на этих выборах результат партии Слуга Народа, которая (пока) существует исключительно как приложение к Зеленскому, будет прямо зависеть от масштабов поддержки избирателями лично Зеленского, и если эта поддержка действительно после выборов стремительно рухнет, то… 

…Порошенко и его давно затоптанной в политическом мусоре Солидарности (вы еще помните о ее существовании?) тоже ничего не светит — просто потому что проигрыш ее кандидата на президентских не даст партии из этого мусора выкарабкаться. Даже для того, чтобы хотя бы отдышаться и перегруппироваться, времени не хватит. Про то, что функционеры и прагматичные карьеристы из партии банально побегут, унося с собой чувствительные партийные секреты, можно и не упоминать. То, что давно стало привычкой, трудно считать предательством. И поэтому…

…Звездой нашего нового «Орфеума» становится кандидат номер три. Юлия Владимировна Тимошенко и ее верная Батькивщина. ЮВТ, выбывшая из президентских после первого тура, опытная, решительная, по-прежнему беспринципная и по-новому раззадоренная, оказывается в центре украинской версии «Карточного домика», где она вполне способна собрать львиную долю политического капитала, растерянного ее соперниками (сказал бы «более удачливыми», но выше уже успел именно в этой удачливости усомниться). Популизм Тимошенко никуда не делся, ее актуальные конкуренты убедительно сожрали друг друга во втором туре, хватка у нее прежнняя, бульдожья, программа готова — и кто же в такой ситуации способен воспрепятствовать ей создать одну из крупнейших фракций в новой Верховной Раде, сделать ее частью новой коалиции, обеспечить себе важнейшую «золотую акцию» — и получить пост…

…нет, не главы Кабмина. Спикера Верховной Рады. Так будет короче и проще.

Потому что в Конституции Украины есть статья 112, в которой сказано, что «у разі дострокового припинення повноважень Президента України … виконання обов’язків Президента України на період до обрання і вступу на пост нового Президента України покладається на Голову Верховної Ради України».

Элементарная одноходовка.

Если, повторюсь, мое понимание ситуации с избранием Зеленского адекватно реальности, то поводов избавить его от президентской булавы он даст более чем достаточно, и очень скоро. Даже если заполошно предложенный Порошенко закон об импичменте не будет принят. Сюжетные задумки в этом направлении у нашего политикума найдутся, и если за дело возьмется бронебойная Юлия Владимировна, да еще и в кресле спикера, мы имеем огромные шансы увидеть, как эти задумки реализуются. Все. И даже не одна за другой, а одновременно. Ковровая бомбардировка по политическому полю нового президента.

Исполняющая обязанности президента — это почти президент. И впереди будут предусмотренные Конституцией новые выборы, на которые ее прежние соперники выйдут в лучшем случае в виде недоеденных репутационных обрубков. И будут ли они в таком состоянии для нее конкурентами?..

Возможен ли такой сценарий? Конечно, предопределенности нет. Я не политический детерминист, да и Украина вполне наглядно показала, что любая политическая предопределенность ей отвратительна.

Особенно если сценарий публично озвучен, предупреждение сделано и найдется политическая воля — и политическая сила — для создания и реализации контр-стратегии.

А еще я оптимист. Несмотря на войну с Россией, несмотря на феерическую импотенцию традиционных политических элит, несмотря на всемирный медийный кризис и лично Владимира Зеленского. Мы все равно добъемся своего. Главное — не сдаваться.

Колонка опубликована на LIGA.net


«Має слово» з Юрієм Мацарським (від 08.04.2019)

На РадиоНВ с Юрием Мацарским

Что заставило разочароваться в действующем президенте большинство избирателей, что нужно сделать Порошенко, чтобы догнать Зеленского и как будут менять свое поведение политики «старой школы»? Обсуждение в программе «Має слово» на РадиоНВ

Каждый из вас предаст меня: Петр Порошенко и «тайная вечеря» КСУ

Петр Порошенко

Признание неконституционной статьи УК о незаконном обогащении стало ударом не только по созданной за последние годы антикоррупционной инфраструктуре. Это решение Конституционного суда может оказаться одной из мощнейших политических диверсий против действующего президента. И поскольку эта диверсия осуществлена за месяц до выборов, она вполне может стоить Порошенко избрания на второй срок.

Эффектитвная антикоррупционная политика и создание в Украине работающей антикоррупционной инфраструктуры были не только одним из категорических требований Майдана, но и важными факторами сотрудничества Украины с европейскими партнерами и международными организациями. И даже при том, что Порошенко не был достаточно настойчив, последователен и убедителен в этой сфере («голуби сизокрылые» как летали, так и летают — ни один не сел, да и обещание «рубить руки» ворующим у армии тоже остается без судебных приговоров лишь фигурой речи), сделано в этой сфере при его президентстве было довольно много, начиная с принятия пакета антикоррупционных законов в 2014 году. Создание НАБУ, НАПК, САП, запуск реестра электронных деклараций, принятие закона о Cпециализированном  антикоррупционном суде, открытие дел против крупных чиновников и депутатов — все это так или иначе предъявлялось Евросоюзу и международным финансовым организациям как аргументы в пользу того, что Украина как минимум небезнадежна в смысле борьбы с коррупцией, а потому вполне заслуживает политической и финансовой поддержки. И эта поддержка, которая выглядела достаточно уверенной и последорвательной, была тем жирным плюсом, который можно было ставить Петру Алексеевичу в безусловный зачет. До прошлой недели даже его критики признавали, что тему внешней политики Украины президент держит уверенно.

Однако решение Конституционного суда этот аргумент эффективно свело к нулю. Созданная в Украине антикоррупционная инфраструктура лишилась одного из краеугольных камней. НАПК заявляет, что у Агентства теперь нет юридических оснований для проверки деклараций. НАБУ заявляет, что Бюро вынуждено закрыть не только начатые расследования, но и уже переданные в суд дела. Юристы считают, что в области борьбы с коррупцией страна отброшена на четыре года назад. Большая семерка и Всемирный банк выпускают совместное заявление, в котором при всем желании не удается найти ни капли благодушия или одобрения — скорее, наоборот.  

И все это, повторюсь, происходит за месяц до первого тура президентских выборов. 

Петр Порошенко
Петр Порошенко

Как бы критически я ни относился к Порошенко, представить себе, что катастрофическое для него решение КСУ пролоббировал или как-то ускорил он сам, я не могу. Напротив — президент в последнее время пользовался каждым случаем, чтобы подчеркнуть, что антикоррупционная реформа «на  ходу» и вскоре должна дать ощутимый результат. Учитывая то, что запрос гражданского общества на такой результат только растет, это была понятная и логичная позиция, крайне важная для Порошенко в контексте близких выборов. Скандальное же решение КСУ эту его позицию напрочь уничтожает. Оно могло бы стать результатом усилий самого Порошенко лишь в том случае, если бы он вдруг сознательно переключился в режим полного и откровенного торможения всех реформ, то есть, фактически в режим «нового Януковича». Но если даже так — зачем это делать перед выборами? 

В то же время, совершенно невозможно представить, чтобы Банковая совсем не интересовалась повесткой Конституционного суда и не мониторила рассмотрение дел. Пусть даже не влиять на решения КСУ (закон этого не допускает, если не принимать во внимание традиционное пренебрежение «админресурса» этим неудобным для него обстоятельством), но хотя бы оценивать варианты грядущих решений и их ближайшие последствия они обязаны. Однако ситуация с решением КСУ по незаконному обогащению выглядит так, будто это решение обрушилось на Администрацию президента как гром с ясного неба — вместе со всеми его последствиями для внутренней и внешней политики. Даже в составе КСУ были противники принятого решения, но тревогу все равно никто из них не забил. 

Никто не ждал такого решения КСУ? Никто не предполагал, что оно возможно? Не знали и не учитывали предварительный расклад голосов судей? Судьи провели «тайную вечерю» в условиях полной и непробиваемой конспирации? Не смешите. 

Помимо версии о запредельной (в этом случае действительно запредельной — во всех смыслах) некомпетентности команды АП, я вижу только одну возможность: ближайшее окружение Порошенко (или какая-то его крайне влиятельная часть) разуверилось в  способности президента выиграть выборы и нашло экстренный способ обезопасить себя от ответственности на случай, если второго срока не будет и рассчитывать на Порошенко как на средство «прикрытия» будет нельзя.

То, что этот способ предполагал прямой и грубый «кидок» действующего президента и мощный удар по перспективам его второго срока, было для инициаторов и лоббистов решения КСУ уже неважно. Самого Порошенко в таком раскладе просто цинично слили. 

Судя по выбранному для этого времени и способу, нанесенный президенту его окружением удар вполне может оказаться не последним. У Конституционного суда в повестке дня остаются много интересных запросов, «принципиальные» решения по которым могут электоральные перспективы Порошенко не просто обнулить, а свести в глубокие минуса. Например, КСУ вполне может принять решение о неконституционности закона о люстрации (с примерно той же аргументацией — «отступление от презумпции невиновности»), отменить запрет на деятельность коммунистической партии (закон же требует равного отношения ко всем политическим силам, включая откровенно пророссийские) и так далее. Кстати, логика предыдущего решения также требует признать неконституционными «спецконфискации» активов коррупционеров, что, в частности, приведет к необходимости возвращать Януковичу активы, спецконфискацию которых Юрий Луценко любит поминать как свой выдающийся успех. Действительно — если следовать букве Конституции, игнорируя заложенный в нее смысл, КСУ может отличненько заровнять все, что можно считать достижениями реформ. Для Украины это будет означать полный крах, но недаром же было сказано — «пусть погибнет мир, но восторжествует закон».

(Именно такой сценарий — развал институтов через «абсолютизацию» абстрактных принципов без привязки их к реальности — активно продвигает Россия в «гибридных» операциях. Именно в них всеобщее избирательное право становится платформой для приведения во власть откровенно деструктивной силы, а свобода слова — для откровенно лживой пропаганды. Интересно, читали ли судьи КСУ «доктрину Герасимова»?)  

Вы думаете, что это невероятный сценарий? Подумайте еще раз. Конституционный суд уже подорвал, одним лишь своим решением по статье 368-2, всю антикоррупционную инфраструктуру. Не озадачившись последствиями. Не задавшись вопросом, во что ее создание уже обошлось стране и во что обойдется ее пересоздание на каких-то новых, пока даже не дискутировавшихся, принципах. Это не проблема КСУ и не его ответственность. 

Зато это проблема и ответственность законодательной и исполнительной власти. В частности — проблема и ответственность президента, у которого как раз в разгаре предвыборная кампания.

У Петра Алексеевича в сложившейся пиковой ситуации практически не остается привычных для него административных ходов — решение КСУ окончательное и «перебить» его просто нечем. А если президента действительно предало его ближайшее окружение, то и штатные политические варианты для него закончились. Остались нештатные, но окажется ли вросший в систему Порошенко на них способен?

Версия о предательстве соратников предполагает, что Порошенко становится одной из самых трагических фигур в истории Украины. Быть преданным ближайшими друзьями, которых он пять лет неуклонно берег от всех грозивших им невзгод и обвинений — это достойно пера Шекспира. 

Поискать, что ли, цитаты из его «Юлия Цезаря»?..

Колонка опубликована на LIGA.net