Всё для удобства крыс

(Колонка опубликована на LIGA.net)

Самыми памятными результатами борьбы с высокопоставленной коррупцией в Украине остаются вынесенный в 2006 году в США приговор бывшему премьеру Павлу Лазаренко и бегство из Украины в 2016 году народного депутата Александра Онищенко. Оба кейса вполне наглядны.

Лазаренко настигло американское правосудие по обвинениям в мошенничестве и отмывании средств, а в самой Украине расследование его коррупционной активности ведется до сих пор и о предъявлении бывшему премьеру предметных обвинений пока ничего не слышно. С тех пор, как в 1999 году Лазаренко покинул страну, а Верховная Рада в виде прощального привета лишила беглеца парламентской неприкосновенности и дала вполне бессмысленное в тех обстоятельствах согласие на его арест, времени собрать материалы для передачи в суд так и не нашлось.

История Александра Онищенко в этом смысле начинается и развивается очень похоже: Верховная Рада лишает его парламентской неприкосновенности и дает согласие на его арест тоже в виде прощального привета, потому что народный депутат в этот момент уже покидает страну. Правда, в отличие от Лазаренко, Онищенко так и остается народным депутатом, разве что из фракции его стыдливо исключают. Даже обязанности заместителя главы комитета по вопросам топливно-энергетического комплекса парламент за ним сохраняет, видимо, признавая его немалые заслуги и высокую компетентность в этой отрасли. Второе отличие: делом Онищенко пока не занимаются зарубежные юрисдикции, а потому ожидать, что перелетный депутат где-то скоро сядет, никаких оснований нет.

Повторяемость этого сюжета, в общем, совершенно не удивительна. Правоохранительная система Украины в целом выстроена с максимальными удобствами для высокопоставленных и финансово оборудованных деятелей, у которых может возникнуть внезапная потребность уклониться от ответственности. Для этого много что предусмотрено.

Во-первых, суть и формулировка обвинения обычно становится известна подозреваемым еще до того, как эта суть и формулировка окончательно утверждаются (утечки через «своих людей» в прокуратуре — это практически обязательная часть программы), а это позволяет им заблаговременно принять меры. Во-вторых, у большинства из них есть иммунитет, формальный или неформальный, за который можно еще побороться при искреннем содействии друзей и сочувствующих в Верховной Раде. В-третьих, даже если иммунитет будет снят, беспокойство может оказаться небольшим, поскольку обычай предусматривает большой ассортимент способов переложить формальную ответственность на каких-нибудь болванчиков, которые что-то когда-то неосторожно подписали, и по этой причине теперь рискуют принять на себя то, что не желает принимать на себя высокопоставленный негодяй. В-четвертых, высочайшая квалификация сотрудников следственных органов, подтвержденная целой серией экзаменов и сертификаций, позволяет им выстраивать дело так, чтобы его можно было легко развалить по формальным признакам. В-пятых, есть еще великолепная судебная система, которая даже пресловутого судью Чауса находит возможность уволить от должности не за вовлеченность в коррупцию (ее еще надо установить в ходе судебного следствия, для которого постоянно чего-то не хватает), а за прогулы. В-шестых, слушания могут не начинаться годами из-за высокой загруженности судей или по другой столь же уважительной причине, а до вынесения приговора вор имеет все основания считать себя честным человеком. И так далее.

В этом нет ничего неожиданного. «В течение 20 лет все делалось таким образом, чтобы окончательно разбалансировать работу прокуратуры и всей судебной системы, чтобы обеспечить олигархам такую свободу управления страной, как будто они управляют своим частным предприятием», — писал еще в 2014 году хорошо знакомый с нашими реалиями американец Люк Ванкраэн.

Но «разбалансировка», приведение системы в неработоспособное состояние, — это еще не все. Вы, возможно, не задумывались, сколько в национальном законодательстве и в судебной практике организовано «крысиных нор», которыми высокопоставленный вор может при необходимости воспользоваться, чтобы не отвечать за содеянное. Чтобы осознать масштабы этого виртуального «метро», достаточно вспомнить число вынесенных в Украине приговоров по крупным коррупционным делам. Или то, сколько приговоров удалось вынести Януковичу и его подельникам по итогам расследований их хищений и по событиям времен Революции Достоинства. Вспомнили?

Хотим мы того или нет, реальность заставляет признать неприятный факт: мы живем в стране, в которой закон на практике обеспечивает не привлечение к ответственности, а уклонение от нее для всех, кто «знает ходы». И после Майдана, несмотря на громадные ожидания, решительные требования и громогласные обещания, в этом смысле почти ничего не изменилось. Каждое реформаторское усилие гарантированно сопровождается массовым подковерным строительством новых «крысиных ходов», а попытки заткнуть уже найденные дыры натыкаются на прямой саботаж или отсутствие политической воли. Не верите? Спросите хоть у Александра Онищенко.

Если следить за тем, как развивается сюжет с Анной Соломатиной, которая рискнула рассказать о вопиющей некомпетентности НАПК и ее подконтрольности Банковой, можно заметить, что оппоненты не слишком-то пытаются возражать ей по существу. Усилия прилагаются лишь для того, чтобы на формальных основаниях не дать хода независимому расследованию ее заявлений. И сейчас это легко: формальных оснований для этого в «крысиных ходах» можно найти сколько угодно. А если не будет расследования, для фигурантов разоблачений не наступит и формальная ответственность. И можно будет по-прежнему с гордостью предъявлять в качестве реального достижения сотню (из полутора миллионов) проверенных за год деклараций госслужащих. «Проделана большая работа». То, что результат этой работы издевательски ничтожен, никого, по большому счету, не беспокоит. Потому что, судя по тому же результату, настоящей целью этой работы было обеспечить не привлечение кого-то к ответственности, а, наоборот, уклонение от нее.

И эта задача пока что решена блестяще.

Гильдия патентованных коррупционеров

Один знакомый очень кстати напомнил эпизод из ядовито-саркастического (и очень хорошего) романа Терри Пратчетта «Стража! Стража!». На случай, если не читали: там действие происходит в городе, где преступления — в частности, грабеж, — лицензированы. Гильдия воров получает у власти патент, который каждый вор, совершая ограбление, обязан предъявить жертве. Это делает ограбление законным, а сопротивление ему — нарушением закона. Очень удобно. Плюс, конечно, уплата доли от награбленного в казну в качестве налога.

Городская стража, что важно, тоже не имеет права воров арестовывать, когда воры при исполнении. Можно арестовывать только воров, у которых нет патента. Но такие в патентованной среде и сами долго не живут, потому что в городе есть еще Гильдия убийц, тоже с патентом, которая на полностью легальных основаниях принимает заказы от Гильдии воров на устранение ее конкурентов, реальных или предполагаемых. И тоже, что характерно, с обязательной уплатой налогов с выручки.

Как легко заметить, обе Гильдии — и воров, и убийц — респектабельные законопослушные организации с безупречной репутацией, которую они всячески поддерживают.

Возвращаясь от литературы к реальности, от вымышленной Гильдии воров к действующей Верховной Раде, мы вынуждены будем слова «респектабельность» и «безупречная репутация» откинуть, так как в сегодняшней политике Украины они полностью лишены смысла. У нынешнего парламента, к сожалению, репутация далеко не безупречная, а о его респектабельности лучше не упоминать вообще — побьют. Коррупционные скандалы с участием нардепов давно перестали быть экзотикой, а после запуска осенью 2016 года Реестра электронных деклараций и имущественная состоятельность народных избранников перестала быть фигурой умолчания и стала гораздо больше похожа на фигуру из трех пальцев — классическую украинскую дулю. Этот позолоченный депутатский кукиш избиратели теперь могут оценить во многих ранее недоступных деталях и документированных суммах… [ Дальше ]

Ни шагу вперед. Как сливают децентрализацию власти

(Колонка впервые опубликована на LIGA.net)

Почти год назад, 16 июля 2015 года, был доработан и передан в Верховную Раду президентский законопроект номер 2217а «О внесении изменений в Конституцию Украины (в части децентрализации власти)». Тогда же президент Петр Порошенко заявил этот законопроект как «неотложный».

Поскольку авторитет президента у нас почти непререкаем, за прошедший с тех пор год законопроект 2217а так и не был рассмотрен по существу — только предварительно одобрен (31 августа 2015 года), а затем безнадежно утонул в парламентской процедуре.

Причиной этого указывают обычно то, что законопроект якобы предлагает прямо сейчас закрепить в Конституции «особый статус самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», в то время как выборы на оккупированных территориях имеет смысл проводить только после их безусловного возвращения под полный контроль Украины.

В законопроекте действительно присутствует абзац, которым в «Переходные положения» Конституции добавляется пункт 18. Пункт этот в проекте выглядит так: «Особенности осуществления самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей определяются специальным законом».

Всё.

Противники поправок заявляют, что именно эти две строчки делают президентский законопроект непроходным, и что при нынешнем составе Верховной Рады он не наберет нужного числа депутатских голосов. А потому и выносить его на голосование смысла нет. Ради этого даже вымучили из Конституционного суда разъяснение, что принимать в течение нынешней сессии предварительно одобренные изменения в Конституцию не обязательно и можно это сделать как-нибудь потом. Пусть лучше полежит до лучших времен, а то как бы чего не вышло.

Если учесть, что «специальный закон», к которому адресуется поправка, не существует пока даже в проекте, то опасения выглядят несколько анекдотично. Критика спецзакона беспредметна хотя бы потому, что критиковать пока можно разве что пустоту на его месте. Но ведь критикуют, и даже яростно. Вплоть до того, что государственную измену в нем находят.

Далее. Вообразить, что этот спецзакон будет бесконечно ужасным и предательским, конечно, легко (особенно депутатам, которые каждый день сталкиваются со своими коллегами по Верховной Раде), однако на практике ни один воображаемый закон еще не ставился парламентом в повестку дня, и можно твердо рассчитывать, что в ближайшие несколько лет такой прецедент создан не будет.

И, наконец, противники законопроекта из числа депутатов почему-то упускают из вида, что принимать упомянутый в поправках спецзакон (когда он всё-таки воплотится в поддающуюся прочтению форму) предстоит не каким-то абстрактным злодеям и «зрадникам», а им самим и их коллегам по парламентской работе. Получается, они настолько самим себе и своим соратникам не доверяют, что готовы из-за этого угробить вполне конкретную реформу децентрализации…   

Каждый, кто возьмет на себя труд прочитать законопроект 2217а, легко убедится, что он посвящен не воображаемым «выборам на Донбассе», а именно фундаментальному перераспределению власти в Украине в пользу местного самоуправления. То есть, речь идет о той самой ключевой реформе, которая должна решительно модернизировать страну, вывести ее из совкового стратегического тупика, перевернуть пирамиду власти и дать ей, наконец, возможность опереться не на вершину, а на основание.

Судите сами.

Согласно проекту, первичной единицей территориально-административного устройства Украины становится община (громада), которая после принятия поправок в Конституцию получит несколько новых мощных инструментов самоуправления — от возможности проведения по своему усмотрению местных референдумов до права на установление собственных налогов как основы формирования местного бюджета.

Далее. Проект предусматривает, что разделение полномочий между органами местного самоуправления громад, районов и областей будут регулироваться законом на основе принципа субсидиарности. Этот принцип в законопроекте не раскрыт, однако каждый желающий легко его расшифрует после беглого поиска в интернете. Субсидиарность — один из главных принципов разделения властных полномочий в современных демократиях (в том числе в Евросоюзе), который подразумевает, что районные и областные органы самоуправления получают снизу полномочия только на те действия, которые местные органы не могут реализовать самостоятельно. Например: бюджет на дорожное строительство в своём городе громада принимает и исполняет сама, а ответственность за строительство важных для неё региональных трасс может делегировать на более высокие уровни, вплоть до уровня общенационального. Соответственно, меняется и порядок формирования государственного бюджета: центр больше не получает снизу налоговые суммы, которые он затем должен «вниз» и отправить для финансирования местных программ. Громады, а также районные и областные органы самоуправления, больше не будут зависеть от добросоветстности и исполнительности столичной бюрократии. Общее число бюджетных транзакций снизится в разы — вместе с возможностями воровать из бюджета.

Проект децентрализации предусматривает также решительное изменение системы исполнительной власти: в дополнение к исполнительным органам, которые будут создаваться по уставам местных самоуправлений, на уровне районов и областей вводится институт назначаемых президентом и подчиненных ему префектов, которые будут надзирать за соответствием решений местных властей Конституции, координировать выполнение общенациональных программ и всякими иными способами имитировать вездесущность президента.  

Конечно, предложенный проект «децентрализационных» изменений в Конституцию далеко не идеален, он дает множество поводов для дискуссий, анализа, сомнений и доработок. Но вместо всего этого мы видим простое, как чугунное ядро, нежелание и руководства Рады, и большинства народных депутатов вообще касаться этой темы — якобы из-за двух препарированных выше строчек об «особенностях осуществления самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей». Из-за строчек, вообще лишенных какой бы то ни было конкретики.

Без принятия специального закона, на который ссылается пункт 18, ни опасности проведения выборов на оккупированных территориях, ни опасности наделить эти территории чрезмерными правами в ущерб другим областям Украины просто не существует. Пункт 18 подразумевает только одно прямое действие: создание и принятие Верховной Радой «специального закона». И каким именно будет этот закон, «плохим» или «хорошим», зависит только от Верховной Рады. К тому же, формулировка пункта 18 даже сроков для принятия этого закона не устанавливает. Кстати, точно такие же пункты (разве что относящиеся к структурам исполнительной власти) для Киева и Севастополя из статьи 118 Конституции были поддержаны принятием специальных законов лишь через несколько лет после принятия самой Конституции.

Естественно, никто не может принудить Раду делегировать чрезмерные или особые права «отдельным районам Донецкой и Луганской областей» вопреки интересам страны. А с учетом того, что поправки в Конституцию принципиально расширяют права самоуправления всех без исключения территорий Украины, тема особости вообще может потерять смысл. Ведь принципы делегирования власти меняются для всей страны, и особые права получают все без исключения громады, районы и области Украины. И это не только широкие права политического и экономического самоуправления, им же всем при этом фактически гарантируется, что никакой Киев не будет без приглашения вмешиваться в их местные дела…

Впрочем, извините — пока они этих прав не получают. Потому что президентский законопроект номер 2217а «О внесении изменений в Конституцию Украины (в части децентрализации власти)» уже год как практически заморожен в Верховной Раде. Потому что Банковая, прибравшая себе после смены правительства все ранее неприбранные зоны ответственности, фактически согласилась с Радой в том, что спешки с этим проектом нет, и заявленную в нем реформу децентрализации умиротворенно слила. Потому что избирателю вдули в уши, что законопроект с изменениям в Конституцию — это «про выборы на оккупированных территориях», а самостоятельно читать законопроекты избирателю лениво.

Так что единственное, что действительно удалось сделать с законопроектом номер 2217а за прошедший год — не дать хода конституционной реформе децентрализации власти. Это результат наблюдаемый, безусловный и несомненный.

В средневековом Китае отдельные периоды правления получали специальные девизы, которыми власть обозначала свои стратегические ориентиры. Скажем, что-то вроде «Благоденствие через добродетель». Или «Пятилетка эффективности и качества».

Судьба конституционного законопроекта о децентрализации власти заставляют предположить, что для президентства Порошенко таким лозунгом в итоге вполне может стать «Ни шагу вперед». И если этот лозунг будет воплощен в жизнь, будет уже совсем не важно, случится это из-за острого нежелания президента проводить реформы или из-за трагической неспособности к ним.

 

Законодатели в законе

(Колонка впервые опубликована на LIGA.net)

Вчера «коалиция большинства» в Верховной Раде получила прекрасный шанс посрамить критиков и маловеров и доказать всем, что она способна гарантировать принятие ответственных законопроектов, по которым в Раде достигнут практический консенсус всех вменяемых политических групп.

17 мая Верховная Рада проводила голосование по примечательному законопроекту 1188/П. Законопроект этот был зарегистрирован в декабре 2014 года, в мае 2015 года обновлен, в июне того же года встал в очередь для голосования.

Законопроект «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины (относительно установления уголовной ответственности для «воров в законе» и усиления ответственности за преступления, совершенные преступными группировками)» и в обиходе назывался просто «Законом о ворах в законе». Это была законодательная инициатива, которая в общем и целом копировала показавший себя весьма успешным грузинский опыт борьбы с организованной преступностью.

Грузия, которая при Эдуарде Шеварднадзе оставалась настоящей вольницей бандитов, во времена Саакашвили сумела за два года полностью избавиться от «воров в законе». История этой эпопеи опубликована, все желающие могут найти ее в книге Ларисы Бураковой «Почему у Грузии получилось» (2011).

В 2004 году парламент Грузии принял закон «Об организованной преступности и рэкете» (Буракова называет его «уникальным в мировой юридической практике»). Этот закон вводил в национальную юриспруденцию понятия «вор в законе» и «воровской мир» и давал правоохранительным структурам основания предпринимать усилия по пресечению деятельности участников воровских сообществ не потому, что они впрямую замешаны в конкретных преступлениях, в просто по факту их принадлежности к воровскому миру.

Хитрость этого подхода заключалась в том, что настоящий «вор в законе» не вправе нарушать традиции сообщества, одной из которых была воровская гордость. Если вор был «коронован», он не может отказаться от своего статуса «вора в законе», кто бы его о нем ни спросил. По прежним законам Грузии такого вора можно было судить только за участие в конкретных преступных эпизодах, доказать которое было практически невозможно. «Воры в законе» свои руки не пачкали, действовали чужими, а воровская круговая порука гарантировала, что попавшиеся на горячем их не сдадут. Новый закон поставил их перед выбором: или, как требовала бандитская гордость, признать свой статус под протокол и сесть на основании своего же признания, или отказаться от титула и стать презираемым изгоем в том «воровском мире», которым прежде руководил.

Грузинский закон предусматривал для «вора в законе» не только реальный тюремный срок (от 3 до 8 лет тюрьмы), но и полную конфискацию его имущества, имущества его семьи и связанных с ней лиц — за исключением «движимости» и недвижимости, законность приобретения которых можно было доказать.

Многие грузинские «авторитеты» после принятия этого закона ускоренно покинули территорию Грузии (они перебрались в основном в Россию, но некоторые и в Украину). Те, кто выбрали верность традициям и остались, рассчитывая «честно» отсидеть и затем вернуться в дело, получили новый неприятный сюрприз: сидеть им предстояло отдельно от преступников, осужденных по другим статьям. По традиции, заключенные, которым не повезло сидеть с «ворами в законе», попадали в положение их фактических рабов и данников. С новым законом вступило в действие требование, чтобы «воры в законе» содержались в отдельной специальной тюрьме. Когда стало ясно, что многие из «авторитетов» и из нее продолжают вести «бизнес», в спецтюрьме были введены дополнительные ограничения — отменены любые посещения (кроме адвокатов) и установлены глушилки для блокирования мобильной связи. Естественно, это вызвало протесты и недовольство, которое в 2006 году вылилось в тюремный бунт. Восстание было жестко (одиннадцать «воров в законе» были убиты) подавлено спецназом грузинского МВД.

Украинский проект закона в целом следовал тому же подходу — и явно нацеливался на такой же результат. Он добавлял в Уголовный кодекс понятие «злодій в законі», предусматривал использование не только понятий «преступной группы» и «преступной организации», но и вводил определение «преступного сообщества». Руководителей и создателей преступных сообществ предлагалось карать лишением свободы на срок от 10 до 15 лет или пожизненным заключением с конфискацией имущества. Рядовым участникам грозило от 7 до 12 лет с конфискацией.

Как показал опыт Грузии, при правильной реализации эти меры вполне могли бы подорвать власть криминальных авторитетов и в Украине.

К существенным недостаткам сопровождения этого проекта можно было отнести, видимо, чрезмерно скромную кампанию по его общественной поддержке. Упоминали в прессе о грядущем принятии закона явно недостаточно. Но такое случается довольно часто. И даже мощная общественная поддержка на голосовании в парламенте, как показал сложный опыт принятия законов визового пакета, благополучного прохождения закона не гарантирует. Окончательно все решают все равно голоса в зале.

После передачи в Верховную Раду законопроект №1188/П дожидался постановки на голосование всего 11 месяцев (не так уж много по нашим временам) и 17 мая 2016 года был забаллотирован. Не набрал нужного числа депутатских голосов.

Депутат Антон Геращенко в фейсбуке возложил ответственность за провал голосования на депутатов Оппоблока, который не дал ни одного голоса «за» (как, впрочем, и депутатская группа «Воля народа», и фракция Радикальной партии Ляшко), но элементарный здравый смысл требует задать совершенно другой вопрос.

Иллюзий насчет отношения Оппоблока к организованной преступности ни у кого и так не было. Но куда в момент голосования за этот законопроект исчезла «коалиция большинства»?

Да, возможно, одних только голосов БПП и Народного фронта для принятия законопроекта могло и не хватить, потому что стопроцентной депутатской явки в сессионном зале не бывает, а потому практическое большинство у этих фракций весьма условно. Но ведь об «одних только» голосах в нашем случае речь не идет. За проект добросовестно и вполне ответственно проголосовали и Самопомощь, и Батькивщина, и большая часть присутствовавших в зале внефракционных депутатов. Если добавить их голоса к «коалиционному большинству», никаких проблем с принятием закона возникнуть было не должно.

Тем не менее, закон был уверенно провален.

Ровно неделю назад было высказано предположение, что «коалиция не будет работать, раз уж она создавалась лишь как временная имитация парламентского согласия, под давлением западных партнеров и в смешной надежде обмануть их.»

Наглядное подтверждение этого печального прогноза, к сожалению, не заставило себя ждать. Провал закона о «ворах в законе» еще раз показал, что нынешняя «коалиция большинства» способна эффективно работать только в режиме экстренной мобилизации, когда в сессионном зале остро пахнет доставленным с Банковой свежим скипидаром.

В прочих случаях «коалиция» чаще всего проявляет себя апатичной и совершенно не заинтересованной в итогах голосования. И как бы азартно лидеры крупнейших фракций ни убеждали публику в обратном, результаты и протоколы все равно говорят гораздо громче.

Остается только надеяться, что когда-нибудь маловеры будут посрамлены. Заклинания сработают, депутатское большинство внезапно станет ответственным и добросовестным, и тогда «ворам в законе» в Украине действительно придется несладко.

А пока им тут, благодаря законодательному бессилию Верховной Рады, живется вполне комфортно.

Беспочвенные фантазии о парламенте без ворья

Придумал два хороших способа избавить от воров Верховную Раду.

Первый способ сложный — надо за них не голосовать на выборах. Я понимаю, это тяжело. Придётся себя преодолевать. Потому что привычка сильна. И если про кандидата перед выборами говорят, что он вор, то шансов его не выбрать очень мало. Разве что против него в списке окажется ещё больший вор. И все равно: нужно как-то напрячься и проголосовать против и того, и другого. Иначе получится, что вы за воров. Сообщник. Ай-я-яй.

Вас смущает, что многие воры избираются не сами по себе красивые, а в партийных списках? Так никто не обещал, что будет легко. Я сразу написал: способ сложный. Но и тут есть конструктивное предложение: если в партийном списке обнаружился вор, то весь список автоматически нужно считать воровским. Оптом. И голосовать за него можно только по ошибке, или если вы сами слишком хороши для того, чтобы быть порядочным. Некоторым гражданам в натуре западло быть честными, даже перед собой. Я понимаю. Но я же ничего не навязываю, только предлагаю. Выбор ваш, воля ваша.

Так, это был сложный способ. Теперь простой. Голосуем почти как раньше, но теперь исключительно за воров. Если кого подозреваем в честности — отсеиваем сразу. Оно и так почти всегда так получается (гречка, подарки, все дела, «хапуга, но все-таки свой» или «вы что, мне не доверяете?»). Способ такой удобный, что дело должно пойти само, без усилий. Так, как все любят. Чтобы не напрягаться.

Собираем их всех там, под куполом. И все. И ничего не делаем. Потому что у них теперь неприкосновенность. И они могут воровать дальше, с ещё большим размахом или с ещё меньшим, по желанию — из бюджета тащить, схемы крутить, барсетки у перелётных лохов резать, олигархам услуги оказывать за невеликую мзду или мышковать у банкоматов. Короче, прям как сейчас, только ещё смешней, потому что стесняться не нужно будет. Почти как в России. Только у нас парочка честных все-таки непременно просочится — будут кричать у Шустера о борьбе с коррупцией, а над ними все смеяться будут и периодически под следственные действия проводить. А кого ж ещё, не воров же.

А мы будем на все это смотреть и радоваться, как ловко получилось собрать всю национальную гордость в одном месте. На виду.

Понятно, что «парламентом» это называть можно будет только в насмешку. Ну так мы и не будем его так называть. Переименуем, например, в «мариинскую помойку», чтоб по справедливости.

А Верховной Радой будем называть мемориал на улице Небесной Сотни.

Вот и получится, что у нас в Верховной Раде одни только порядочные и достойные люди.

А не как сейчас.

Ну что, вам какой способ больше нравится?

Демократия как процесс и провал «перезагрузки» Уряда

Уряд в Раде…Интересен общий контекст, в котором Арсений Яценюк встраивает разрешение нынешнего кризиса. Отставка правительства, как он утверждает, привела бы к «хаосу и дестабилизации». Хочет того Яценюк или нет, но именно это его мнение говорит о неудаче демократических пребразований в Украине гораздо больше, чем любая статистика. Ну не может в по-настоящему демократической стране смена правительства или распад парламентской коалиции стать общенациональной катастрофой. Демократия — это ведь не персональный состав власти (чтобы в ней были сплошь профессиональные демократы и никак иначе), а отлаженный комплекс работающих социальных процедур. И общественный строй — это не статичное состояние социума, а постоянно идущий процесс. И именно общепринятые правила, в соответствии с которыми этот процесс осуществляется, определяют, является строй демократией или нет.

В Украине построение демократии пока что лишь осознано и заявлено как цель, но общество по-прежнему структурировано в основном советской и постсоветской архаикой. Именно замена этой архаики на демократические общественные регламенты и было сутью социальных преобразований, которые бралось обеспечить «правительство камикадзе». Оно должно было разработать эти новые общественные регламенты как проект и начать его внедрение. Образно говоря, перевести страну на более передовую «операционную систему»… [ Дальше ]

Дорогой Арсений Петрович

Арсений ЯценюкВо время отчета премьер-министра в Верховной Раде в голосе Арсения Яценюка слышался гром фанфар. Премьер рапортовал о победах. Он принял страну несчастной, без армии и бюджета, а теперь она счастлива с тем, с другим, да еще и без зависимости от российского газа. Выслушав затем час депутатской критики, премьер счел нужным этот тезис повторить, не снижая триумфального пафоса и добавив полированной бронзы в тембр.

Нет оснований Арсению Петровичу не верить — он действительно видит положение вещей именно так. Другое дело, что за пределами личности Арсения Петровича ситуация выглядит совсем иначе. Например, для измерения счастья граждан Украины, выраженного в электоральном рейтинге лично премьера и его партии Народный Фронт, скоро понадобится линейка с мнимыми делениями.

«Украина поднялась на 29 позиций в мировом рейтинге легкости ведения бизнеса», гордо сообщает в отчете Арсений Петрович. «Желание и готовность открыть собственный бизнес уменьшилась у 20% опрошенных граждан», — отвечают соцопросы.

«Обеспечена своевременная выплата пенсий и зарплат бюджетникам», — рапортует общественности Яценюк. Общественность с надеждой смотрит в кошелек и находит там среднемесячную зарплату в размере меньше 200 долларов и «ни-в-чем-себе-не-отказывай» пенсию в районе 100 баксов.

И так почти по всем пунктам отчета.

Учитывая наблюдаемые в реальности экономические успехи, обращение «дорогой Арсений Петрович» с точки зрения гражданина Украины нужно читать буквально — не как «близкий сердцу и душе», а как «конкретно недешевый»… [ Дальше ]

Правящая коалиция: как не дать средству превратиться в цель

Верховная РадаАргумент “давайте этого и этого не делать, чтобы не поставить под угрозу парламентскую коалицию” в последние несколько месяцев стал настолько обычен, что воспринимается как общее место, не требующее обсуждения. Когда кто-нибудь говорит «а стоит ли это делать, это ведь может развалить коалицию», тут же следует согласие  — «конечно, делать этого не стоит, коалиция важнее».

Важнее ли?

То, что о чрезвычайной хрупкости парламентской коалиции приходится вспоминать с утомительной регулярностью, говорит не столько об опасностях, которые со всех сторон грозят этому любимому дитя национального парламентаризма, сколько о его собственной хилости. Внутренняя неустойчивость делает коалицию столь уязвимой, что вместо того, чтобы работать над развитием законодательной базы страны и обеспечением реформ, ей приходится заботиться о том, чтобы из неё снова кто-нибудь не вышел… [ Дальше ]

 

 

Тормоз как универсальное средство управления страной

[ Колонка впервые опубликована на LIGA.net ]

Правые тянут национальную политику в одну сторону, левые в другую, центристы тянут её сразу туда, сюда и отсюда. Консерваторы призывают всех упорно сидеть на проверенных временем стульях, а прогрессисты ругаются, что эти проверенные стулья давно сожрала коррупция и пора делать новые. Заграница даёт сигналы, будучи искренне убеждена, что эти сигналы ясны, но с этой стороны границы сигнальщика регулярно понимают с точностью до наоборот. Избиратель требует реформ и тут же голосует за то, чтобы никаких перемен не было. Правительство регулярно жжот, парламент дует на воду, президентский офис дымится.

Вы думаете, Украина в этом смысле представляет собой исключение? Ничего подобного — это обычное состояние крупного современного государства. Да, у нас ко всему этому ещё и война, но война это такой же путь обмана, как и политика — или продолжение ее же другими средствами.

С этой безумной кашей справляются во всём мире — справляются где лучше, где хуже, где с привычным изяществом, где без него.

Мы в Украине пока справляемся хуже и безо всякого изящества.

То, что в Верховной Раде после подведения итогов местных выборов созрел очередной политический нарыв, было видно невооруженным глазом. А в ходе заседания пятого ноября стало ясно, что не только назрел, но и лопнул. Эффект получился отвратительный. Объяснить с позиций здравого смысла, почему депутаты решили торпедировать безвизовый режим с Евросоюзом для своих избирателей, категорически не получается. В стране с вменяемой демократией это был бы натуральный политический самострел, групповой и торжественный. И раз уж депутаты всё-таки рискнули встать на этот путь, остаётся предположить, что вменяемой демократии в Украине по-прежнему нет.

Зато есть формальный гарант всего хорошего — президент Петр Порошенко. Который, к его чести, предварительно прочитал депутатам несколько довольно доходчивых проповедей с увещеваниями на тему, что делать глупости хотя бы в этот раз не стоит. Речевки, однако, не сработали. Президента, а по совместительству реального лидера парламентского большинства, не послушалась даже правящая коалиция.

Это не просто ЧП. Это, извините, позор.

Этот позор говорит о том, что президент Порошенко как главный модератор и арбитр политических процессов в Украине фактически стал “хромой уткой” и потерял изрядную часть инструментов для управления ситуацией.

Почему так произошло? Возможно, потому что президент для регулирования политических процессов придерживался в корне неверной тактики: возникающие в этих процессах противоречия он не разрешает, а сглаживает. Вместо того, чтобы выбрать способ разруливания конфликта, он предпочитает отложить его на будущее. Так было, например, с конфликтом Шокина и Сакварелидзе в истории с “бриллиантовыми прокурорами”. Разве тот конфликт был разрешён? Ничего подобного — он был просто на время убран под ковёр, где продолжает беспрепятственно тлеть до сих пор. И может вспыхнуть с новой силой в любой момент.

Такой подход даёт не разрешение сложной ситуации, а лишь его видимость. Противоречие никуда не исчезает, но разрешать его прямо сейчас и срочно становится как бы не обязательно, проблема откладывается, конфликт замораживается. А если учесть, что конструктивное разрешение текущих конфликтных ситуаций — естественный драйвер политических процессов, становится понятным, почему из-за отсутствия этого драйвера общая скорость процессов в украинском политикуме снижается.

У некоторых это может создать впечатление, что такая ситуация лучше поддаётся управлению. Но такое впечатление ложно, потому что постоянное торможение хорошо для удержания на месте чего-то неподвижного, но не для управления процессом в динамике. Вспомните: велосипед устойчив или когда он лежит, или когда его скорость достаточно велика. На малых скоростях он становится трудноуправляемым и неустойчивым. 

Очень похоже, что президент Порошенко, сглаживая противоречия вместо их разрешения, добился именно такого эффекта. Украинский “велосипед” теперь едет слишком медленно, а потому крайне неустойчив. Для желающих остановить и положить его — это отличный шанс, которым грех не воспользоваться.

Начавшись после Майдана как поток стремительных перемен, украинская политическая жизнь за полтора года заболотилась и заросла ленивой ряской. И выбраться из этого болота украинский политикум уже не может, потому что собственного драйва у него нет — он всё время подстегивался чужим, всячески его при этом сдерживая. Порошенко со своим умиротворенческим подходом тоже ничего сделать не может — он не разгонный модуль, а регулятор, он не дает новых импульсов — в лучшем случае перенаправляет уже имеющиеся.

Дело Корбана в этом контексте выглядит неуклюжей и малоудачной попыткой Порошенко вернуть политическую инициативу, резко рвануть на себя управленческие рычаги, которые у него перехватывают — или ему кажется, что перехватывают. Он, видимо, не понимает, что управляемость ситуацией может снижаться из-за его собственной привычной тактики торможения. И что соблазн перехватить инициативу появляется у его оппонентов именно потому, что эта тактика оказалась способом снизить темпы перемен.

Нынешний парламентский кризис, в который Украина въезжает между двумя турами выборов мэров в 27 городах и который вполне может добить президентскую коалицию, опасен тем, что может не просто лишить Порошенко рычагов для управления ситуацией, но и сломать эти рычаги совсем. Коррупционерам старой закалки они не нужны: им сейчас важно только то, чтобы их и дальше не трогали. Никакого Национального антикоррупционного бюро — разве что маленькое и подконтрольное. Никакой специальной антикоррупционной прокуратуры — хватит и обычной, прикормленной. А лучше всего вообще все это спустить на тормозах.

И, конечно, никакого безвизового режима с Европой они не допустят — пока его условием остаются настоящая, а не декоративная борьба с коррупуцией, практическая судебная реформа, а не ее бесконечное обсуждение, и, наконец, компетентное обеспечение процесса системной модернизации страны.

Именно коррупция и ее носители — и только они — жизненно заинтересованы в том, чтобы Украина оставалась европейским исключением из общедемократических правил. И пока в этом смысле у них все получается удивительно складно. Совсем как у Януковича за полгода до Революции Достоинства.

В 2013 ситуацию сломал отказ Януковича подписывать Соглашение об ассоциации с ЕС.  Будет забавно, если нынешняя Верховная Рада рискнет повторить его фокус.