Государство как препятствие для работы государства

А еще мне страшно нравится, когда в фейсбук-запись про срыв электронного декларирования приходят общаться юзеры с тезисом «а при чем здесь вообще государство».

Да, родные. Я тоже так думаю. Оно не должно быть тут «при чем», учитывая его нынешнее скорбное состояние.

Но оно, к сожалению, «при чем». Тому що, наприклад, «НАЗК — орган виконавчої влади зі спеціальним статусом, який забезпечує формування та реалізує державну антикорупційну політику». Но при этом у него нет денег на аренду серверов для системы е-декларирования и за хостинг этой системы платит негосударственный Проект развития ООН.

А потом государственное предприятие «Украинские специальные системы», которому негосударственный ПРООН платит за хостинг, вдруг просит перенести этот проект куда-нибудь подальше. А Госспецсвязь, по случаю тоже государственная, за три дня до запуска системы обнаруживает, что сертифицировать систему не может, потому что система была разработана по заказу ПРООН частной компанией «Миранда» и ее код, как авторитетно заявил руководитель Госспецсвязи, «можно проткнуть пальцем».

Но и этот палец тоже был бы в порядке вещей, мало ли какие пальцы у руководства Госспецсвязи, и отказ в сертификации тоже не обернулся бы такой трагедией, если бы незадолго перед этим то же руководство Госспецсвязи не рапортовало уверенно премьеру Гройсману, что проблем с запуском системы не ожидается. Никаких. Сегодня на заседании Уряда премьер Гройсман очень страдал из-за этого обмана.

Можно только догадываться о том, как страдал государственный человек Петр Алексеевич Порошенко, который публично заявил, что не хочет и слышать о другой дате запуска системы, кроме 15 августа, но был столь же публично проигнорирован всеми участниками процесса.

Заключительным аккордом стала грандиозная история со «взломом» системы декларирования с помощью ключа, который выдал неустановленным лицам, как установила проведенная государственным НАЗК служебная проверка, аккредитованный центр сертификации ключей уже знакомого нам госпредприятия «Украинские специальные системы».

Не знаю, как вас, а лично меня все это в высшей степени убеждает, что государство здесь категорически не должно быть «при чем».

Но — увы. Оно таки да.

(Из фейсбука)

Только бы не заработало

 [ Колонка опубликована на LIGA.net ]

Похоже, нынешний политический август в Украине упорно сводит себя к одной смысловой доминанте: «Только бы оно вдруг не заработало». Такие вот большие надежды больших людей.

Срыв запуска системы электронного декларирования, которая должна была работать согласно принятым ранее законам и международным обязательствам 15 августа, выявил этот очаровательный подход во всей его красе.

Для понимания контекста. Отрасль информационных технологий считается в современном мире одной из самых организационно стройных. Подготовка, разработка, запуск и поддержка проектов для IT-компаний давно уже стали элементами отлаженного производственного процесса. Если для проекта написано внятное техническое задание, если заказчик продукта хорошо понимает, какая система ему нужна, по-настоящему заинтересован в результате, держит руку на пульсе разработки и с ним можно оперативно обсудить и снять возникающие в ходе реализации проекта вопросы, реализация такого проекта становится буквально делом техники. Индустрия отлажена до такой степени, что для 99% проблем, которые могут возникнуть при реализации проекта, даже самого сложного, известны стандартные решения, которые полностью оправдывают себя в 99% случаев. Для простого проекта (а система электронного декларирования, никому не в обиду будет сказано, проект по меркам IT-индустрии совсем несложный) это означает практически полную гарантию его соответствия всем мыслимым стандартам, включая стандарты защиты данных. Вообще, безопасность — любимый бог IT-разработчиков. Как только речь заходит о безопасности, они мгновенно превращаются в законченных параноиков, потому что малейший провал в сфере безопасности при создании проекта означает для них профессиональную катастрофу: компании, которые такое допускают, просто перестают существовать для заказчиков.

edecl_komitet

Однако любой проект все-таки может быть завален несмотря даже на самую высокую квалификацию разработчиков. Это непременно произойдет в том случае, если работающий проект на самом деле заказчику не нужен. Если будущему пользователю системы действительно важно, чтобы она заработала, контроль за ее созданием ведется постоянно, плотно, на всех этапах и во всех мыслимых аспектах, проблемы выявляются вовремя и исправляются заблаговременно. Если же проблемы реализации выявляются только перед запуском, это в 99% случаев означает, что заказчик в действительности не был озабочен реальным мониторингом состояния проекта, что у него не было и нет необходимого для работы с проектом уровня компетентности и что работающая в соответствии с техническим заданием система ему на самом деле не нужна.

Именно так и произошло. Национальное агентство по противодействию коррупции (НАПК), для которого система электронного декларирования должна стать основным рабочим инструментом, проявило просто фантастическую незаинтересованность в этом проекте. Лишь перед самым запуском НАПК обнаружило, что для системы не готова аппаратная база, что Госспецсвязь не успевает или не хочет выдать для системы обязательный сертификат безопасности, что существуют претензии к полноте реализации системы по сравнению техническим заданием и что все это делает штатный запуск электронного декларирования в намеченные законом сроки невозможным.

В этой ситуации у НАПК было два выхода. Агентство могло отложить запуск системы до устранения недостатков и получения сертификата. Но это означало, что предусмотренные в законе и в международных обязательствах Украины сроки введения системы в действие будут сорваны, а грозное заявление президента Порошенко о том, что он «даже слышать не хочет о переносе» обернется пустым сотрясением воздуха. Поэтому НАПК предпочло запустить систему 15 августа, но «в тестовом режиме». Это позволяло сделать вид, что тем самым обязательства формально выполнены, — даже несмотря на то, что без сертификата безопасности система как инструмент антикоррупционного контроля лишалась всякого практического смысла.

Трудно представить себе более наглядную иллюстрацию для отношения официальных структур Украины к реформаторским задачам, которые они, вроде бы, взяли на себя обязательство решать. С одной стороны, формально инструмент для реформирования создан. С другой стороны, создан он таким, что использовать его невозможно.

Отдельно стоит сказать, что значительную долю ответственности за проявленную НАПК некомпетентность и неспособность обеспечить результат следует отнести на счет гражданского общества. Национальное агентство по предотвращению коррупции создавалось в значительной степени по его инициативе и под его давлением, но в процессе формирования НАПК эффективный контроль общественности за его работой так и не был установлен. В результате общественность потеряла НАПК как действенный инструмент и получила взамен нечто бессильное и, в этом составе, видимо, функционально бесполезное, нечто лишь формально имитирующее агентство для борьбы с коррупцией.

Эту схватку бюрократы пока что выиграли.

В отличие от гражданского общества, украинский политикум как система откровенно нацелен не на реальное реформирование системы, а на слегка прикрытую пошлым фарисейством имитацию реформ. Это выражается и в попытках выхолостить уже принятые антикоррупционные законы, и в фальсификации причин, по которым уже год не рассматриваются по существу «сверхсрочные» конституционные поправки о децентрализации власти, и в постоянных «опозданиях» с принятием решений о снятии депутатского и судейского иммунитета с выявленных коррупционеров всех мастей, и в вошедшем в привычку торможением судебной реформы и созданием Государственного бюро расследований.

И, конечно, курс на имитацию реформ вместо их практической реализации впрямую касается обострившегося несколько дней назад противостояния Национального антикоррупционного бюро с, скажем деликатно, некоторыми силами в Генеральной прокуратуре.

НАБУ (в связке со Специальной антикоррупционной прокуратурой) остается пока единственным государственным агентством, которое не растрачивает полученный кредит общественного доверия впустую, а, напротив, этот кредит худо-бедно пытается приумножать. Генеральная прокуратура, напротив, настолько давно и глубоко похоронила возлагавшиеся на нее надежды, что Юрию Луценко для эксгумации этих надежд придется использовать сверхглубокое бурение (и пока вообще непонятно, намерен он бурить всерьез или, согласно многолетнему обычаю, ограничится поверхностной имитацией этого процесса). Общество уже не способно впечатлиться обязательным для каждого нового генерального прокурора номером с оживлением дел о коррупции Януковича, потому что ни одно предыдущее оживление к осязаемому результату не привело. А раз так, объявленный номер привычно воспринимается как формальный и вполне бессодержательный ритуал. Будет результат — будет повод и для пересмотра этого восприятия. А до тех пор парадный фасад ГПУ будут определять дело «бриллиантовых прокуроров» и страстные, но сомнительные попытки начальника управления ГПУ по расследованию уголовных производств в сфере экономики Дмитрия Суса привлечь к своему отделу внимание СМИ.

Обидно провалив стратегически важную для экономики операцию по аресту квартиры у своего бывшего коллеги Виталия Касько, Дмитрий Сус переключился на конструктивное взаимодействие с коллегами-правоохранителями из НАБУ. На этом фронте его тоже ждали впечатляющие успехи. Для начала он провел обыск в офисе НАБУ. Участники событий расходятся в показаниях относительно экономического эффекта этого мероприятия, но как минимум определенный резонанс в прессе оно получило. Еще больший эффект вызвало обнаружение Дмитрием Сусом печального факта, что НАБУ осуществляет в отношении него следственные мероприятия. Поскольку каждому известно, что неприкосновенных для закона быть не должно, а господин Сус привык считать себя олицетворением закона, он предпринял ряд мер для защиты своей репутации, которые недоброжелатели из НАБУ охарактеризовали как захват заложников и применение к ним незаконных мер воздействия.

Творческие мероприятия господина Суса не слишком повлияли на репутацию Генеральной прокуратуры, поскольку вполне соответствовали сложившимся в общественном мнении прискорбным стереотипам относительно ГПУ. Генеральный прокурор Юрий Луценко также не посчитал эксцесс достойным специального внимания, поскольку отложил публичную реакцию на него до возвращения из командировки. Можно предположить, что его рабочим девизом на ближайший период будет «неспешность и достоинство», и каждый раз, когда его подчиненные возьмутся укреплять стереотипы публики в отношении ГПУ, он будет молчаливо их в этом поощрять.

Если говорить серьезно, трудно отказаться от впечатления, что руками Суса власти пытаются наказать НАБУ за то, что Бюро несколько превзошло ожидания допустивших его создание государственных мужей. Вероятно, предполагалось, что Бюро удастся сделать таким же ручным и управляемым органом, как и прежние спецслужбы, и внезапная результативность связки НАБУ и САП оказалась для многих неприятным сюрпризом. Само собой, результативность эта пока весьма относительна, потому что конечным итогом по расследованиям НАБУ должны стать судебные приговоры, а с этим в стране традиционная задержка. Но еще до всяких приговоров некоторым влиятельным в администрации президента и в парламенте людям навязчивое внимание НАБУ стало настолько неприятно, что они предпочли покинуть пределы страны.

Для общественности, которая уже потеряла надежду на хоть какую-то результативность работы судов по громким делам, коррупционно-тараканьи бега стали своеобразным неформальным подтверждением качества работы Бюро. Основательность Верховной Рады и Генпрокуратуры, которые своей подчеркнутой неспешностью и скрупулезным вниманием к формальностям дают возможность скрыться депутату Онищенко и судье Чаусу, публика оценивает в других терминах. Ну не понимают люди важности соблюдения формальностей. Имитация правосудия их уже не устраивает. Им зачем-то нужен результат.

Подчеркнутое эффективностью НАБУ противоречие между работой на результат и формальной имитацией не может долго держаться на нынешнем уровне. Следует ожидать, что Банковая и Верховная Рада приложат максимум усилий к тому, чтобы НАБУ не получило новых затребованных полномочий (вроде права на самостоятельное прослушивание фигурантов коррупционных дел) и чтобы инициатива создания Специального антикоррупционного суда так и не прошла дальше парламентской канцелярии. Понятно, что попытки сделать из НАБУ управляемую и безопасную для коррупционеров структуру продолжатся — и эти попытки будут иметь реальные шансы на успех, если власти удастся ослабить пристальное внимание гражданского общества к тому, что происходит вокруг НАБУ.

Удручающая некомпетентность НАПК и позорный провал с запуском системы электронного декларирования ясно показывают, что нас в этом случае ждет.

Впрочем, все пока поправимо. Если электронные декларации действительно полноценно заработают 1 сентября, как утверждает глава НАПК, и станут основанием для антикоррупционных расследований, если вынесение приговоров по резонансным делам станет для украинских судов не исключением, а правилом, если депутатский и судейский иммунитет будут ограничены до такого уровня, что бегство коррупционеров перестанет быть еженедельным поводом для анекдотов, если Генеральная прокуратура заслужит результатами своей работы общественное признание, если в Верховной Раде вместо нынешней инертной депутатской массы появится осмысленное количество настоящих профессионалов…

Нет ни малейшей надежды, что это сделает кто-то за нас. Наши интересы отстаивать можем только мы сами.

Граждане и коррупционеры: гармония в равнодушии

[Колонка была опубликована на LIGA.net]

Если вашу квартиру вскрыли и ограбили, у вас наверняка не возникнет сомнений — вызывать полицию или нет. Можно, конечно, представить себе персонажей, которые предпочтут и в такой ситуации хоронить утраты в себе, дабы не отягощать своей скорбью правоохранителей и не осложнять жизнь бандитам, тоже по-своему людям несчастным.

Но такое отношение все-таки выглядит исключением, статистической погрешностью. Большинство пострадавших не откажутся от возможности по справедливости наказать ворье. Люди считают в порядке вещей, что возмездие за присвоение их собственности должно быть неотвратимым, и потому такому возмездию обычно способствуют. Пусть грабителей найдут и посадят, пусть они получат по справедливости, как повелось издавна. «Цель высшая моя — чтоб наказанье преступленью стало равным», пелось в комической опере «Микадо» у Гилберта и Салливана. «Так пусть они страдают, как страдаем мы», — по другому поводу, но совершенно в тон замечал Теодоро в «Собаке на сене» у Лопе де Вега.

В общем, у владельца ограбленной квартиры довольно мало причин не звонить в полицию с сообщением о преступлении.

Вроде бы, совершенно очевидный и понятный ход мыслей. Но как же удивительно он меняется, когда речь заходит о бюджетных распилах и прочих коррупционных преступлениях.

Тут вдруг начинаются моральные проблемы. Например: будет ли сообщение об обнаруженных «схемах» считаться доблестным исполнением гражданского долга или, наоборот, постыдным стукачеством? Что скажет об этом в эфире у Шустера княгиня Марья Алексеевна? И вообще: а вдруг они не воры, а просто так ничейные деньги коммуниздят?

Причина этих сомнений именно здесь, в последнем вопросе: человек не понимает, какое отношение государственные деньги имеют к нему самому.

Читать дальше

Партии или сети?

Антикоррупционный форум, Киев, 23 декабря 2015Имитационные демократии потому и называются имитационными, что копируют внешние признаки настоящих, но не принимают их фундаментальных свойств.

Партии в Украине есть? Есть. Парламент в стране есть? Есть. Выборы есть? Раз есть подкуп избирателей и другие нарушения на выборах, значит, видимо, есть и сами выборы. Некоторые считают, что этого вполне достаточно, чтобы политическая система страны считалась демократической.

Но разве может быть демократической политическая система, в которой эффективно заблокированы штатные механизмы влияния избирателей на власть? Может ли считаться демократическим общество, судебная система которого громогласно объявляется с высоких трибун неэффективной, но при этом требования ее реформировать упираются в скорбную неспособность тех же высоких трибун эту задачу в осмысленные сроки решить? Может ли считаться демократическим государство, в котором заранее оговоренная смена крайне непопулярного и неэффективного правительства внезапно оказывается невозможной из-за того, что его якобы совершенно некем заменить? Много ли демократии в стране, если чуть ли не самой крупной победой громкой антикоррупционной кампании становится добровольное сложение депутатских полномчий одним из ее фигурантов?… [ Дальше ]

 

Кругом капканы

Яценюк и СаакашвилиПохоже, выступление Михаила Саакашвили с разоблачением коррупции в правительстве Яценюка ушло в гудок.

Заявление такого масштаба от вполне официального лица вызвало бы десятибалльное политическое землетрясение в любом демократическом государстве. Украина в этом отношении проявила себя как страна с удивительной сейсмоустойчивостью — по ощущению, отечественную публику событие даже не тряхнуло, лишь слегка развлекло. То, что в другой стране рвануло бы похлеще ядерного взрыва (шутка ли — главу правительства обвинили в крышевании хищений из бюджета!), у нас слегка пыхнуло медийным фейерверком, да ещё и не особо оригинальным. На сходное по направленности заявление Давида Жвании, например, реакция была уже куда менее пышной.

Никто ведь не ожидал, что из-за такой ерунды начнутся отставки? Заявления о следственных проверках — ну, так и быть, заявления сделаем  (заодно подтвердим, что новые антикоррупционные структуры существует не только для западных кредиторов), раз такова традиция. Но какие у нас основания ожидать более серьезных последствий? Украинские суды скоро совсем забудут, что такое приговор по громкому коррупционному делу, для них это пережиток совсем далекого прошлого. Публика благодаря этому привыкла считать даже самые звучные коррупционные разоблачения вполне безобидным дружеским троллингом — “а вы, батенька, однако, коррупционер! ха-ха-ха, спасибо за комплимент, заходите к нам на гуся”… [ Дальше ]

 

 

Анти-Анти-Коррупция, или Что происходит с Антикоррупционной прокуратурой

3369906eac16614cd9945df592ad77c5f9909158Демонстративная безнаказанность коррупционеров всех мастей остается самым ощутимым итогом реформы украинской системы правосудия последних полутора лет. Люстрации эффективно заблокированы, “нужные люди” из-под них выведены. Суды ворочают коррупционные дела, как неподъёмные валуны, не в силах сдвинуть их с места. Генеральная прокуратура гордо показывает смешные суммы, возвращенные в бюджет по закрытым делам, и не даёт хода разбирательствам по коррупции в самой ГПУ. Президент Порошенко декларирует свою приверженность реформам и аккуратно удерживает их в пределах административно согласованного статус кво.

 

Зачем нужна Антикоррупционная прокуратура

Порочный круг взаимной поддержки старой номенклатуры должны разорвать Национальное антикоррупционное бюро (НАБ) и специальная Антикоррупционная прокуратура (АКП) — по задумке независимые ни от кого и способные взять за мягкое место высокопоставленного коррупционера любого ранга. При этом важна именно их связка: НАБ выявляет криминал, обеспечивает его оперативную разработку и сбор доказательств, АКП (по итогам работы НАБ) возбуждает уголовное производство. Подразумевается, что дальше последует передача дела в суд, и тут новации пока не прописаны: можно считать доказанным, что судебная система в ее нынешнем состоянии способна замылить практически любое дело или сделать его разбирательство бессмысленным, расслабленно и гуманно отпустив подозреваемого или обвиняемого куда-нибудь подальше от границ Украины. Увы, о специальном антикоррупционном суде (АКС) в Украине речи пока не идет.

Загвоздка в том, что создавать новый эффективный антикоррупционный суд, сохраняя при этом и неэффективный коррумпированный старый, даже для нашего ко всему привычного политикума как-то очень уж странно. Старый-то зачем?

При этом политикуму почему-то не странно создавать отдельную эффективную Антикоррупционную прокуратуру, сохраняя при этом неэффективную коррумпированную старую. Возможно, такая постановка реформаторской задачи интересна в теоретическом плане, но в плане чисто практическом она приводит именно к тому, что мы наблюдаем в последние недели: благие намерения выпалываются на корню в десять рук.

В основе этой «прополки» лежит понимание украинским административным сознанием простой вещи: если бы Генеральная прокуратура Украины была эффективна и нормально выполняла свои функции, никакой независимой от нее Антикоррупционной прокуратуры не понадобилось бы вообще. Но раз она понадобилась и (под сильным давлением извне и снизу) будет создана, ГПУ остается только роль глубоко бывшего и в высшей степени отставного старпера, который рядом с молодым и здоровым воякой как-то уже не блестит. И это в лучшем случае — в худшем старым прокурорам грозит приличная отсидка с подачи того же молодца. Перспективы нерадужные.

 

Кто против

 

ГПУ, которую принудили к участию в процессе формирования АКП, на теневом административном фронте этот процесс старательно саботирует. Когда заявляя, что реформаторские инициативы “подрывают авторитет правоохранительных органов”  (хотя “бриллиантовые прокуроры”, например, подрывниками этого авторитета почему-то не считаются), когда делегируя в комиссию по формированию АКП подозреваемых в коррупции прокуроров  с понятной целью взять АКП под контроль — чтобы заведомо лишить его независимости и работоспособности.

Активное вмешательство ГПУ в процесс формирования АКП означает, что эта структура рассматривает независимый от себя орган прокурорского надзора как реальную угрозу и намерено эту угрозу отбить, сделав АКП в той или иной степени зависимойот себя, безопасной и управляемой.

Национальное антикоррупционное бюро в этом отношении удостаивается меньшего административного нажима — возможно, потому что без независимой прокуратуры оно не слишком опасно. Ну, соберет НАБ компромат, и что дальше? Все равно дело должна возбуждать прокуратура. То есть, ключевым моментом остается то, за кем сохранится реальный прокурорский надзор в ключевых антикоррупционных делах. За это и идет борьба.

 

Роль президента

 

Роли правительства, президента и парламента в борьбе за создание АКП остаются крайне двусмысленными.

Петр Порошенко, с одной стороны, поощряет реформаторские усилия Сакварелидзе, но, с другой стороны, он очевидно поддерживает и Виктора Шокина. Возможно, идея такого административного “тянитолкая” заключается в попытке обеспечить плавную преемственность — эта идея могла бы сработать, если бы у Сакварелидзе и Шокина были равновесные административные категории и они компенсировали недостатки друг друга. Но ни о какой равновесности в этом случае говорить определенно не приходится, и картина получается куда как менее веселая. Пока Сакварелизде набирает новые кадры для местных прокуратур, которые когда еще приступят к делам, Шокин в ГПУ фактически поддерживает сохранение режима безнаказанности для действующих высокопоставленных коррупционеров.

Причин, по которым многолетняя борьба с коррупцией не приводит к годным для предъявления результатам, бывает только две. Первая: вовлеченность в коррупцию тех, кто с нею якобы борется. Вторая: их явная некомпетентность. Или первое, или второе — третьего просто не дано.  В сложившейся в Украине ситуации эта дихотомия применима как к Шокину, так и к Порошенко, который Шокина активно поддерживает.

Очевидность этого безвыходного “или-или” периодически приводит в ярость партнеров из Евросоюза и США. Запад-то по наивности рассчитывал, что после отправки Януковича в политический мусоропровод украинские элиты решат хотя бы слегка перевоспитаться. Эти надежды сейчас стремительно испаряются. Transparency International Ukraine прямым текстом заявляет, что правительство саботирует создание независимых антикоррупционных органов.  Посол США в Украине Джеффри Пайетт говорит о недопустимости давления со стороны ГПУ на Сакварелидзе и Касько. Федерика Могерини приезжает напомнить, что деньги будут только после стульев.

Президент Порошенко, однако, пытается изображать уверенность в успехе — если он сдаст еще хоть на шаг назад, ЕС просто отзовет большую часть финансовой помощи, на которую нынешняя администрация откровенно рассчитывает. Отсюда заклинания насчет того, что Шокина можно и не трогать — после начала работы АКП он, дескать, все равно станет второстепенной фигурой (а пока не стал, пускай уж побудет первостепенной), и заверения, что все вопросы с выполнением условий Евросоюза уже сняты.  Последнее, впрочем, тут же оборачивается, как говорил Мышлаевский у Булгакова, чистой “оперетткой”, потому что депутаты Верховной Рады сначала на голубом глазу проваливают голосование по этим условиям, а затем вполне наглядно демонстрируют свое пренебрежение к теме, срывая обсуждение соответствующих пакетных законов в комитетах.  Президент тоже кое-что от себя в либретто регулярно добавляет: например, вводит генерального директора Европейского управления по борьбе с мошенничеством Джованни Кесслера в конкурсную комиссию по избранию антикоррупционного прокурора, но забывет это предварительно согласовать с самим Кесслером и получает от того обидное замечание. Причем эта история до смешного точно повторяет сценарий полугодовой давности с неудачным кооптированием сенатора Джона Маккейна в украинский совет по реформам. Удвительно, но даже публичные промахи никто в Администрации президента не анализирует — а при случае их даже повторяют на бис.

Вся эта «карусель анти-анти-коррупции» вполне наглядно вертится, но так же наглядно никакого пристойного результата она пока не дает. Но и останавливать ее, вроде бы, власти не собираются: видимо, надежда на то, что на ней можно еще полгода-год покатать всяких готовых платить дурачков, пока еще жива.

Тормоз как универсальное средство управления страной

[ Колонка впервые опубликована на LIGA.net ]

Правые тянут национальную политику в одну сторону, левые в другую, центристы тянут её сразу туда, сюда и отсюда. Консерваторы призывают всех упорно сидеть на проверенных временем стульях, а прогрессисты ругаются, что эти проверенные стулья давно сожрала коррупция и пора делать новые. Заграница даёт сигналы, будучи искренне убеждена, что эти сигналы ясны, но с этой стороны границы сигнальщика регулярно понимают с точностью до наоборот. Избиратель требует реформ и тут же голосует за то, чтобы никаких перемен не было. Правительство регулярно жжот, парламент дует на воду, президентский офис дымится.

Вы думаете, Украина в этом смысле представляет собой исключение? Ничего подобного — это обычное состояние крупного современного государства. Да, у нас ко всему этому ещё и война, но война это такой же путь обмана, как и политика — или продолжение ее же другими средствами.

С этой безумной кашей справляются во всём мире — справляются где лучше, где хуже, где с привычным изяществом, где без него.

Мы в Украине пока справляемся хуже и безо всякого изящества.

То, что в Верховной Раде после подведения итогов местных выборов созрел очередной политический нарыв, было видно невооруженным глазом. А в ходе заседания пятого ноября стало ясно, что не только назрел, но и лопнул. Эффект получился отвратительный. Объяснить с позиций здравого смысла, почему депутаты решили торпедировать безвизовый режим с Евросоюзом для своих избирателей, категорически не получается. В стране с вменяемой демократией это был бы натуральный политический самострел, групповой и торжественный. И раз уж депутаты всё-таки рискнули встать на этот путь, остаётся предположить, что вменяемой демократии в Украине по-прежнему нет.

Зато есть формальный гарант всего хорошего — президент Петр Порошенко. Который, к его чести, предварительно прочитал депутатам несколько довольно доходчивых проповедей с увещеваниями на тему, что делать глупости хотя бы в этот раз не стоит. Речевки, однако, не сработали. Президента, а по совместительству реального лидера парламентского большинства, не послушалась даже правящая коалиция.

Это не просто ЧП. Это, извините, позор.

Этот позор говорит о том, что президент Порошенко как главный модератор и арбитр политических процессов в Украине фактически стал “хромой уткой” и потерял изрядную часть инструментов для управления ситуацией.

Почему так произошло? Возможно, потому что президент для регулирования политических процессов придерживался в корне неверной тактики: возникающие в этих процессах противоречия он не разрешает, а сглаживает. Вместо того, чтобы выбрать способ разруливания конфликта, он предпочитает отложить его на будущее. Так было, например, с конфликтом Шокина и Сакварелидзе в истории с “бриллиантовыми прокурорами”. Разве тот конфликт был разрешён? Ничего подобного — он был просто на время убран под ковёр, где продолжает беспрепятственно тлеть до сих пор. И может вспыхнуть с новой силой в любой момент.

Такой подход даёт не разрешение сложной ситуации, а лишь его видимость. Противоречие никуда не исчезает, но разрешать его прямо сейчас и срочно становится как бы не обязательно, проблема откладывается, конфликт замораживается. А если учесть, что конструктивное разрешение текущих конфликтных ситуаций — естественный драйвер политических процессов, становится понятным, почему из-за отсутствия этого драйвера общая скорость процессов в украинском политикуме снижается.

У некоторых это может создать впечатление, что такая ситуация лучше поддаётся управлению. Но такое впечатление ложно, потому что постоянное торможение хорошо для удержания на месте чего-то неподвижного, но не для управления процессом в динамике. Вспомните: велосипед устойчив или когда он лежит, или когда его скорость достаточно велика. На малых скоростях он становится трудноуправляемым и неустойчивым. 

Очень похоже, что президент Порошенко, сглаживая противоречия вместо их разрешения, добился именно такого эффекта. Украинский “велосипед” теперь едет слишком медленно, а потому крайне неустойчив. Для желающих остановить и положить его — это отличный шанс, которым грех не воспользоваться.

Начавшись после Майдана как поток стремительных перемен, украинская политическая жизнь за полтора года заболотилась и заросла ленивой ряской. И выбраться из этого болота украинский политикум уже не может, потому что собственного драйва у него нет — он всё время подстегивался чужим, всячески его при этом сдерживая. Порошенко со своим умиротворенческим подходом тоже ничего сделать не может — он не разгонный модуль, а регулятор, он не дает новых импульсов — в лучшем случае перенаправляет уже имеющиеся.

Дело Корбана в этом контексте выглядит неуклюжей и малоудачной попыткой Порошенко вернуть политическую инициативу, резко рвануть на себя управленческие рычаги, которые у него перехватывают — или ему кажется, что перехватывают. Он, видимо, не понимает, что управляемость ситуацией может снижаться из-за его собственной привычной тактики торможения. И что соблазн перехватить инициативу появляется у его оппонентов именно потому, что эта тактика оказалась способом снизить темпы перемен.

Нынешний парламентский кризис, в который Украина въезжает между двумя турами выборов мэров в 27 городах и который вполне может добить президентскую коалицию, опасен тем, что может не просто лишить Порошенко рычагов для управления ситуацией, но и сломать эти рычаги совсем. Коррупционерам старой закалки они не нужны: им сейчас важно только то, чтобы их и дальше не трогали. Никакого Национального антикоррупционного бюро — разве что маленькое и подконтрольное. Никакой специальной антикоррупционной прокуратуры — хватит и обычной, прикормленной. А лучше всего вообще все это спустить на тормозах.

И, конечно, никакого безвизового режима с Европой они не допустят — пока его условием остаются настоящая, а не декоративная борьба с коррупуцией, практическая судебная реформа, а не ее бесконечное обсуждение, и, наконец, компетентное обеспечение процесса системной модернизации страны.

Именно коррупция и ее носители — и только они — жизненно заинтересованы в том, чтобы Украина оставалась европейским исключением из общедемократических правил. И пока в этом смысле у них все получается удивительно складно. Совсем как у Януковича за полгода до Революции Достоинства.

В 2013 ситуацию сломал отказ Януковича подписывать Соглашение об ассоциации с ЕС.  Будет забавно, если нынешняя Верховная Рада рискнет повторить его фокус. 

 

Результаты местных выборов и цена будущего Украины

Выборы в УкраинеПрошедшие местные выборы уже сейчас, до официальной публикации основных результатов голосований и списков победителей, можно оценить по одному из самых важных критериев: по тому, какое значение придают им граждане.

Об этом значении можно судить по фантастической сумме в 800 гривень — по сообщениям прессы, именно столько предлагали некоторые политброкеры за “правильное” голосование в Киеве. Сумма эта фантастична не потому, что невозможна, а потому, что на избирательном рынке реальная стоимость голоса гражданина в два-три раза меньше —примерно 250-350 гривень. Поэтому пачка из восьми сотен бумажных деятелей национальной культуры выглядит внушительной прибавкой к стандартной компенсации за продажу совести в комплекте с удовольствием от совершения уголовного преступления (любознательные граждане с немалой пользой для себя могут ознакомиться со статьями 157-160 Уголовного кодекса Украины). [ Дальше ]

 

Плохая положения

1portfel1В “Конармии” Бабеля (в главе “Чесники”) есть часто цитируемая (к месту и не к месту) реплика Будённого.

“- Ребята, — сказал Буденный, — у нас плохая положения, веселей надо, ребята…”

Я вот тоже, честное слово, хотел бы “веселей”. Но “положения плохая”, так что не взыщите — не удержался в седле. Дочитаете — увидите.

Впрочем, сначала о положении.

Государство всегда работает на сохранение сложившегося в обществе баланса. В сущности, оно для этого гражданами и построено, и в обычной ситуации польза от него есть.
Государство отрабатывает предписанные ему конструкцией и законом регламенты точно так же, как компьютер заложенные в него программы. Всё очень похоже: сбор данных, анализ данных, выработка решений по результатам анализа. А также самодиагностика, ремонт и поддержание работоспособности государственного механизма. Предусмотрено даже некоторое его самосовершенствование — впрочем, и это соответствует задаче сохранения “статус кво”, потому что повышает устойчивость.

Всё это было бы прекрасно, если бы не два печальных обстоятельства.

Во-первых, общество куда более подвижно, чем государственная машина, поэтому машина уже давно и очень прилично от общества отстаёт. Новый общественный баланс, который сложился сегодня, она воспринимает как нарушение регламента и постоянно пытается вернуть его в позапрошлогоднее состояние. Не со зла, конечно, просто выполняет свою основную функцию — сохранение “статус кво”. Но объективно-то она этими попытками ситуацию не стабилизирует, а, наоборот, раскачивает.

Во-вторых, аппаратным и программным обслуживанием государственной машины долго и с любовью занимались разного рода грызуны. Шестерни объели, контрольные блоки, лишние с их точки зрения, заменили хохотунчиками, регламенты самодиагностики подправили в свою пользу. По ходу нагадили везде, где только можно, и теперь вся машина, извините, очень плохо пахнет. Читать дальше

Чистые руки для грязного дела

КоорупцияВ одном давнем разговоре мой собеседник использовал выражение “теорема о перерождении”. Разговор был о политике, а упомянутая “теорема” имела примерно следующий смысл: любой человек, каким бы безупречно нравственным и профессиональным он изначально ни был, самим фактом причастности ко власти в несколько этапов коррумпируется и утрачивает компетентность. Любой. Без исключений.

Обоснования этой профессиональной деформации в его изложении выглядели так.

Во-первых, задача человека во власти — принимать решения, которые приносят пользу для социума, но при этом зачастую противоречат интересам конкретных людей. Точно так же полководец приказывает батальону любой ценой сдерживать наступление противника, чтобы бригада могла завершить обходной маневр и уничтожить врага. Полководец понимает, что без гибели батальона победа невозможна. Он отдает приказ, обрекающий батальон на смерть, и тем самым добивается генеральной победы. Компетентность политика заключается в способности принимать такие же решения — допустить “частное зло” для достижения победы и затем оценить, стоил ли генеральный результат принесенных жертв. Чем более компетентен политик, чем чаще ему удается добиться достойной цели, тем более он склонен решаться на “частное зло” во имя достижения всё более значительного “общего добра”. Через некоторое время он неизбежно и почти незаметно для себя приходит к убеждению, что достойная цель оправдывает, в сущности, любые средства, — и сразу перестаёт быть компетентным. Профессиональная деформация завершена: теперь политик готов на любое преступление ради получения того, что он считает желательным для себя результатом. Читать дальше