Суд не идет

Взорванный автомобиль Павла Шеремета

Мы видели столько публично предъявленных убедительных оснований для вынесения приговоров по «тяжелым» делам, включая госизмену и убийства, что хочется уже предъявления в суде таких же убедительных доказательств и вынесения не менее убедительных собственно приговоров как таковых (обвинительных или оправдательных).

Где приговор Игорю Гуменюку, которого подозревают в убийстве четырех нацгвардейцев 31 августа 2015 года под Верховной Радой? Дело закрыто? Слушания вообще проводились?

Зачем было обвинять в подготовке теракта и лишать депутатской неприкосновенности Надежду Савченко — чтобы через несколько месяцев отпустить их с Рубаном из-под стражи и спустить дело на тормозах, без вынесения приговора?

А вы уверены, что если бы Павел Паршов, убивший Вороненкова, не получил пулю от его охранника и от того так удачно не помер, он был бы осужден, если бы был вдруг пойман? Я лично сомневаюсь по всем пунктам.

Ладно. Убийство Кати Гандзюк. Многосерийное мыло с расследованием и судом, отмазыванием вляпавшейся полиции, передачей дела в СБУ и обратно, отпусканием исполнителей под домашний арест. По моему впечатлению, дело удерживается в сфере общественного внимания и движется только под неимоверным давлением движения #ХтоЗамовивКатюГандзюк, иначе и его бы с готовностью слили туда же, куда и все предыдущие.

Убийце, чтобы быть вдруг пойманным, нужно получить пулю на месте (или подорваться на собственном взрывном устройстве) и, желательно, помереть. Но даже это не помогает добиться приговора по делу. Приговоров просто нет. До них доходит в единичных случаях из тысяч дел. Даже в громких делах — чад, угар, судебные заседания раз в пять лет и истечение срока давности через естественные отверстия общественного организма.

Да, журналисты все еще пишут об этих делах, хотя и они один за другим усыхают и отваливаются, потому что читатели-то об этом уже не читают. А что читать, если подвижек нет? Если судебная рутина вокруг процедурных формальностей надежно перекрывает и предотвращает рассмотрение дел по существу?

Судебная система, способная при желании гарантировать замыливание любой ответственности, создавалась десятилетиями. Ни нынешняя, ни тем более предыдущая волна реформ ее даже не пошатнула. Портнов, знающий в этой тщательно расстроенной балалайке все короедские ходы, пользуется ими напропалую, называет это юридическим профессионализмом, и потому лишь демонстрирует самоуверенность и спокойствие, что уверен — вот эта труха и есть судебная система, и она такой и должна быть, и она такой останется вовеки. И я лично пока не вижу для него ни одного повода начинать беспокоиться.

Взорванный автомобиль Павла Шеремета

Это, конечно, все о расследовании дела об убийстве Шеремета, но не только. Подавайте на вход судебной системы любое громкое расследование, — хоть полностью доказанное, хоть неполностью, хоть вообще высосанное из пальца, — приговоров вы все равно не дождетесь. Даже оправдательных. Это не пессимизм. Это наблюдаемая практика судебной реальности. Апофеоз ее разложения. Машинка крутится вхолостую, не двигаясь с места и не давая результата. Ее научили предъявлять в качестве результата сам процесс. А результат когда-нибудь потом. Ждите.

Так что мы можем спокойно обсуждать публично предъявленные подозрения и озвученные обоснования для них. Публично их ставить под сомнение или поддерживать. Доказательств, которые должны идти в суд, минуя публикацию, мы все равно до суда не увидим, а в суде увидим их лет через десять, когда они уже не будут иметь — для нас — поучительного смысла. Сколько времени ловили и судили Пукача после убийства Гонгадзе? А сколько времени идет следствие по заказчику того убийства? Еще вопросы?

Системная реформа судебной власти — это не запуск процесса. Это наглядность результата. Которого пока нет, так что и доверять пока нечему.

Верю ли я в виновность или невиновность тех, этих и вон того? Верой занимается церковь, а я не воцерковлен. Виновность определяет суд, а его у нас нет и еще долго не будет. Извините, а в чем вообще смысл поставленного вами вопроса? Приглашаете меня в присяжные? Извольте, я готов, только тогда и на вопросы ваши я отвечать не смогу, закон-с.

И, да, я знаю (думаю, что знаю), как ситуацию можно попытаться изменить. Профессиональным юристам этот метод не понравится, потому что хорошо обустроенная жаба не может оценить пользу от осушения конкретно завонявшегося болота. Нет, это не самосуд. Это поддержанный законом отказ от госмонополии на судебное следствие. Ну, раз государство так наглядно не справляется, куда ж деваться-то.

Естественно, в сочетании с другими важными преобразованиями в общественной сфере, как же без них. Система должна развиваться органично. Главное, чтобы результативно.

Будущее Шеремета против прошлого Банковой

Колонка была опубликована на Liga.net

Для того, чтобы сделать свой мир лучше, нужно над этим работать. Вложиться. Придумать план, собрать единомышленников и ресурсы, добиться желаемого. Иногда на это уходит вся жизнь. Иногда жизнь уходит раньше, чем удается добиться результата.

С жизнью Павла Шеремета получилось именно так. У него впереди было еще очень много работы, и кто-то очень не хотел, чтобы Павел эту работу делал. Поэтому его убили.

«Будущее создается тобой, но не для тебя», говорил персонаж братьев Стругацких. Эти слова были написаны полвека назад, когда перемены были в лучшем случае неспешными. Прогресс тогда двигался своим чередом, но его темпы поощряли терпение. Жизнь станет лучше, но только для следующих поколений. Ради этого и работали.

Сейчас уже не так. Сегодня мир научился меняться стремительно и постоянно. Даже привык к этому. И если ты в будущее вкладываешься, придумываешь план, собираешь единомышленников и начинаешь двигаться, ты вправе рассчитывать, что увидишь результат. Не только твои дети, но и ты сам.

Прощание с Павлом Шереметом в Украинском Доме было прощанием и с тем будущим, которое создавал он. После того, как Павла убили, осталось только то будущее, которое создаем мы.

И это не одно будущее, а как минимум два.

Первое — то, в котором Украина становится страной победившей Революции Достоинства. В этом будущем полномочия правительства и Рады по-настоящему зависят от избирателей, создана работоспособная система правосудия и коррупционеров приглашают заходить на посадку.

Второе будущее — то, в котором Украина становится страной проигравшей Революции Достоинства. Все остается примерно как сейчас: правительство и Рада зависят от всякой олигархической гнуси, система правосудия никого не способна привлечь к ответственности, а коррупционеров приглашают заходить на Банковую.

При этом пока ситуация выглядит так, что на ускорение перемен работают в основном негосударственные организации, а вот официоз большей частью налегает на привычный тормоз. Стоит ли удивляться, что наблюдаемые результаты их усилий так разительно отличаются?..

В том же убийстве Шеремета официальное расследование продвинулось почему-то не так далеко, как журналистское. Фильм «Убийство Павла» уже прокомментирован руководством МВД  в том ключе, что, как же так, многое из обнаруженного авторами следствие упустило (дословно: «многие факты в этом расследовании нас заинтересовали»). И журналистов Слідство.Інфо даже упрекают в том, что они заранее не сообщили о своих находках, которые превзошли достижения официального следствия, в прокуратуру и СБУ.

Эти упреки были бы справедливы, если бы репутация следствия располагала журналистов к доверию. Увы. Предыдущие сообщения СМИ о случаях коррупции, в том числе в правоохранительных органах, так и не привели к ощутимым результатам — если не считать такими результатами случаи нападения на журналистов. Это как-то не слишком способствует доверию. Особенно если учесть, что одна из обнаруженных Слідство.Інфо ниточек протянулась напрямую в СБУ.

Примерно такая же ситуация складывается и в других областях. Например, мониторинг незаконных заходов иностранных судов в порты Крыма ведут волонтеры неформального ИнформНапалма (хотя у государства есть — впрочем, есть ли? — для этого собственные службы), но результаты расследований, переданные в официальные структуры, большей частью приводят лишь к заверениям, что меры будут приняты, причем этими заверениями все и заканчивается.

Реальность все более убеждает в том, что Украиной, которая внятно заявила о своем намерении идти в будущее, руководят люди, которые публично это намерение разделяют, но про себя считают его блажью, и ничего, кроме собственного уютного прошлого, не знают и знать не хотят. Под телекамеры они торжественно жмут на газ, прекрасно понимая, что педаль газа сломана предыдущим владельцем, а новым так и не починена, так что на самом деле никто никуда не поедет.

Особенно для них невыносимо представление об ответственности — судя по тому, как последовательно и наглядно тормозится и профанируется на практике реформа следственной и судебной систем. Так проявляется характерная форма реформаторской трусости. Не дай бог, с кого-нибудь действительно спросят по делам его в этой жизни, а не в следующей. Ни всегда легитимного Януковича, ни убийц Небесной Сотни, ни Чауса, ни Онищенко, ни Насирова, ни Мартыненко нынешняя судебная система обработать пока не в состоянии. Дело о трагедии 2 мая, дело об убийстве Бузины (как бы вы ни относились к покойному, убийство должно быть расследовано и наказано судом), дело о метании гранаты под Радой — громких заявлений обо всем этом было сделано множество, но громких приговоров мы не видели ни одного. Есть ли у вас сомнение, что расследование убийства Шеремета, даже если оно выйдет на исполнителей и заказчиков, станет просто очередным пунктом в списке дел, которые нынешний украинский суд окажется просто не в состоянии довести до логического завершения?

Как вообще охарактеризовать уверенность в том, что нынешняя власть настроена эту судебную импотенцию тщательно сберечь? Думаю, слово «полнейшая» будет вполне уместно.

И дело тут даже не в злом умысле — дело почти всегда не в нем. Дело в неспособности к переменам. Власть в Украине пытается снова сделать себя никому не подотчетной, ни перед кем не ответственной и, на всякий случай, не особенно сменяемой — и все это не из-за острого желания снова стать «теплым подбрюшьем» путинской России (существующей именно на этих принципах), а из-за вполне проявившейся за три года общей реформаторской некомпетентности. Это же так типично, когда с функционера невозможно спросить за отсутствие результата. Перемены заявляются, но не идут, и оснований для беспокойства как-то нет. Президент берет следствие под контроль, совершенно не имея в виду, что это его к чему-то хоть сколько-нибудь обязывает. Кадровое обновление прокуратуры закончено, почти все лица те же и никто из заживо люстрированных не остался без кабинета. Порядок проверки деклараций госслужащих утвержден, но результаты проверок (если они вообще будут, эти результаты) нужно будет нести в суд, которого по-прежнему нет. Новый избирательный кодекс не принят, потому что старый не жмет (особенно с прежним составом Центризбиркома). Срок полномочий председателя Конституционного суда истек, но не просить же удобного человека просто так уйти. Это как-то против привычек нынешней власти и, что вполне очевидно, лично господина президента.

Впрочем, погодите — есть у нас и примеры президентской решительности и натиска. Например, в сюжете об утверждении Радой Юрия Луценко генеральным прокурором. Там все было очень бодренько. И в приостановлении гражданства внезапных «главных врагов» Украины — депутата Артеменко и Саши Боровика. Значит, может — когда захочет!

Из чего следует, что в остальных случаях — не хочет… Или не может. При всех своих талантах и при всей небывалой концентрации политического влияния в кабинетах на Банковой.

Концентрация политического влияния есть, но что делать с тем, что понятие «политическая воля» у нас в 99% случаев сопровождается глаголом «отсутствует»?

Волонтерские блокады Крыма и грузоперевозок через линию разграничения на Донбассе ясно показали, что с этим делать. Безынициативность власти можно частично компенсировать инициативой общественной. То, что власть не в состоянии остановить, она пытается возглавить — и оказывается вынуждена все-таки двигаться в том направлении, в каком ее подталкивают неравнодушные граждане.

Есть опасение, что вопрос с судебной реформой придется двигать точно так же — снизу. Это определенно никому не понравится, но никого достоинства без ответственности быть не может, а требование ответственности без суда безболезненным и нетравматичным точно не будет.

Подозреваю, что этого не хочет в Украине никто. А потому — двигайте реформу судебной системы, Петр Алексеевич. Не говорите о ней, не обещайте ее, не делайте успокаивающих жестов. Хватит воплощать в себе идею мудрого тормоза. Выберите, наконец, будущее перемен, а не будущее Януковича. И начните с создания реальных механизов обеспечения ответственности. Без них нас и страну не ждет ничего, кроме прозябания и нового упадка. Когда следствие по делу об убийстве Шеремета (которое все еще под вашим контролем) закончится, оно должно будет пойти в дееспособный суд, которого сейчас у нас нет. Займитесь этим вопросом. Украине нужно двигаться, а не терять время, пока вы медитативно озираете родной пейзаж.

Или бросайте все — и бегите. Потому что, господин президент, если правосудия в Украине по-прежнему не будет ни для кого, его не будет и для вас.