Донбасский кандидат

[ Колонка впервые опубликована на LIGA.net ]

«Маньчжурский кандидат» Ричарда Кондона был издан в 1959 году, а в 1962 году вышла его классическая экранизация с Фрэнком Синатрой. Сюжет романа, порожденный паранойей «холодной войны» и памятными уроками маккартизма, внешне удивительно точно соответствует истории Надежды Савченко.

В романе во время Корейской войны американская разведгруппа попадает в плен к «гибридным» советским войскам. Военные подвергаются интенсивной «промывке мозгов» под гипнозом с внедрением ложных воспоминаний и программированием их на выполнение некоего плана. После этого оставшихся в живых американцев возвращают в зону боевых действий, они выходят к своим, получают медали за героизм и затем триумфально отправляются домой, «заряженные» на подрывную работу — как оказывается в финале, в том числе на совершение терактов, которые, по замыслу Советов и Китая, должны были привести к власти в США подконтрольного им диктатора-популиста. (Новое поколение, конечно, для «понимания» случая Савченко привлечет, скорее, сериал «Родина», однако мы-то, старички, помним, с чего все начиналось — и, для разнообразия, чем же там все закончилось.)

И вообще — хорошо, когда реальные события национальной политики можно проиллюстрировать сюжетами из классики массовой литературы. Это дает им какой-никакой культурный бэкграунд. С другой стороны, публика начинает бездумно применять масскультные шаблоны к событиям реальной политики, тем самым сводя ее к какой-то окончательной «мыльной опере».

С Надеждой Савченко произошло именно это — в глазах народных масс она оказалась недоделанным  римейком того самого «Маньчжурского кандидата». Ну вот все же есть: и «гибридная» война, и плен, и «промывка мозгов», и триумфальное возвращение, и высокая награда, и ответственный пост, и подготовка терактов, и… далі буде. «Донбасский кандидат» — во всей красе.

Во всем этом есть одно раздражающее «но»: в реальности известные литературные сюжеты не работают. Реальность вырабатывает на них иммунитет. Точно так же разведки не повторяют точка в точку ранее проведенные успешные операции, потому что вменяемый оппонент уже успел их проанализировать и выработать адекватную контригру.

Сотрудники профессиональных спецслужб знают, что военнослужащий, который долго находился в руках противника, должен после возвращения домой проходить плотную и всестороннюю проверку.

Сотрудники контрразведки знают, что законспирированную шпионскую сеть раскрыть почти невозможно — но лишь до тех пор, пока не появляется первая зацепка. Как только обнаруживается «точка входа» в подполье, дальнейшее раскрытие сети становится вопросом добросовестности и профессионализма.

Савченко или проходила (и прошла — учитывая ее допуск в парламентский комитет по безопасности) плотную проверку после возвращения из плена — или спецслужбы повели себя в случае с ней категорически непрофессионально. Предполагаю первое, потому что предполагать второе мне откровенно не хочется (но эти карты все еще на столе — желающие могут ими поиграть). Далее, с определенного момента Савченко, оставаясь публичной фигурой, которая всегда на виду, начала откровенно «светить» свои контакты с, мягко говоря, заведомо поднадзорными для контрразведки лицами вроде Рубана (не говоря уж о ее поездках на оккупированную территорию). Разведчики так не поступают, если они не идиоты (а если они все-таки идиоты, то они уже не разведчики). Они не выходят на площадь с плакатом «я вражеский тайный агент, возьмите меня в разработку». Зато так поступают политики и общественные деятели, потерявшие адекватность — или этой адекватности так и не достигшие.

«Донбасский кандидат» с самого начала вела себя не как шпион, а именно как политик, неспособный к адекватной оценке ситуации. О том, как это выглядело в первые месяцы после ее возвращения, еще тогда было сказано довольно подробно: «Привыкшему к добротному топору лесорубу торжественно вручили спортивную рапиру (потешную, с шишечкой вместо острия) и сказали: ну, работай. Вот вокруг вековые деревья, вали их этой пимпочкой. Мы все такой пользуемся. Другой все равно нет. А попутно научишься у Юлии Владимировны художественному свисту, насколько получится… Что делает солдат Савченко? Она добросовестно пытается выполнить приказ и начинает всерьез махать этой самой пимпочкой, произнося при этом услышанные в кулуарах Рады политические заклинания и добавляя к ним для верности собственный фирменный гнев и натиск, а изредка и фракционный художественный свист. Естественно, вменяемого результата это никакого не дает и дать не может, а со стороны выглядит до невозможности дебильно. Все, включая саму Савченко, это понимают ровно через три секунды. Публика начинает ржать, как в цирке, и это единственное достижение, которое можно зафиксировать для протокола».

«Штатный» украинский политик, поднаторевший в механике коррупционно-имитационного парламентаризма, прекрасно знает, что отсутствие реального результата — это и есть ожидаемый от депутата результат. Но Савченко из-за своей «неподнаторелости» остается совершенно вне этого понимания. Поэтому она довольно быстро начинает применять к своему существованию в Раде привычную систему, где ключевыми понятиями являются «свои» и «враги». Ясное дело, весь «штатный» национальный политикум оказывается для нее в категории «враги». А что делает прямолинейный, как топор, военный с врагами? Он их взрывает. Тыдыщь.

Безусловно, неадекватность должна быть наказуема, а тяжелое преступление (планирование и подготовка теракта в данном случае) должно быть наказано по закону. И я жду, что именно так и произойдет, и что Савченко станет-таки первым депутатом нынешней каденции, которого привлекут к ответственности по суду. Это, помимо прочего, создаст важнейший прецедент.

Но в моем понимании сюжет с «сюрреалистическим терроризмом» Савченко — это лишь внешнее проявление  тяжелой формы институционального рака, которым поражен весь политикум Украины. Открывшаяся язва, симптом, который делает диагноз очевидным. А для того, чтобы победить болезнь, бороться нужно с ее причинами — безынициативностью, коррупцией, некомпетентностью, административной импотенцией, привычкой уклоняться от ответственности и всепобеждающим и  отвратительным «сойдёт-и-так».

После того, как «донбасский кандидат» окончательно покинет здание на Грушевского, все это никуда не исчезнет. И нам так или иначе придется со всем этим разбираться.

 

 

Гильдия патентованных коррупционеров

Один знакомый очень кстати напомнил эпизод из ядовито-саркастического (и очень хорошего) романа Терри Пратчетта «Стража! Стража!». На случай, если не читали: там действие происходит в городе, где преступления — в частности, грабеж, — лицензированы. Гильдия воров получает у власти патент, который каждый вор, совершая ограбление, обязан предъявить жертве. Это делает ограбление законным, а сопротивление ему — нарушением закона. Очень удобно. Плюс, конечно, уплата доли от награбленного в казну в качестве налога.

Городская стража, что важно, тоже не имеет права воров арестовывать, когда воры при исполнении. Можно арестовывать только воров, у которых нет патента. Но такие в патентованной среде и сами долго не живут, потому что в городе есть еще Гильдия убийц, тоже с патентом, которая на полностью легальных основаниях принимает заказы от Гильдии воров на устранение ее конкурентов, реальных или предполагаемых. И тоже, что характерно, с обязательной уплатой налогов с выручки.

Как легко заметить, обе Гильдии — и воров, и убийц — респектабельные законопослушные организации с безупречной репутацией, которую они всячески поддерживают.

Возвращаясь от литературы к реальности, от вымышленной Гильдии воров к действующей Верховной Раде, мы вынуждены будем слова «респектабельность» и «безупречная репутация» откинуть, так как в сегодняшней политике Украины они полностью лишены смысла. У нынешнего парламента, к сожалению, репутация далеко не безупречная, а о его респектабельности лучше не упоминать вообще — побьют. Коррупционные скандалы с участием нардепов давно перестали быть экзотикой, а после запуска осенью 2016 года Реестра электронных деклараций и имущественная состоятельность народных избранников перестала быть фигурой умолчания и стала гораздо больше похожа на фигуру из трех пальцев — классическую украинскую дулю. Этот позолоченный депутатский кукиш избиратели теперь могут оценить во многих ранее недоступных деталях и документированных суммах… [ Дальше ]

Будущее Шеремета против прошлого Банковой

Колонка была опубликована на Liga.net

Для того, чтобы сделать свой мир лучше, нужно над этим работать. Вложиться. Придумать план, собрать единомышленников и ресурсы, добиться желаемого. Иногда на это уходит вся жизнь. Иногда жизнь уходит раньше, чем удается добиться результата.

С жизнью Павла Шеремета получилось именно так. У него впереди было еще очень много работы, и кто-то очень не хотел, чтобы Павел эту работу делал. Поэтому его убили.

«Будущее создается тобой, но не для тебя», говорил персонаж братьев Стругацких. Эти слова были написаны полвека назад, когда перемены были в лучшем случае неспешными. Прогресс тогда двигался своим чередом, но его темпы поощряли терпение. Жизнь станет лучше, но только для следующих поколений. Ради этого и работали.

Сейчас уже не так. Сегодня мир научился меняться стремительно и постоянно. Даже привык к этому. И если ты в будущее вкладываешься, придумываешь план, собираешь единомышленников и начинаешь двигаться, ты вправе рассчитывать, что увидишь результат. Не только твои дети, но и ты сам.

Прощание с Павлом Шереметом в Украинском Доме было прощанием и с тем будущим, которое создавал он. После того, как Павла убили, осталось только то будущее, которое создаем мы.

И это не одно будущее, а как минимум два.

Первое — то, в котором Украина становится страной победившей Революции Достоинства. В этом будущем полномочия правительства и Рады по-настоящему зависят от избирателей, создана работоспособная система правосудия и коррупционеров приглашают заходить на посадку.

Второе будущее — то, в котором Украина становится страной проигравшей Революции Достоинства. Все остается примерно как сейчас: правительство и Рада зависят от всякой олигархической гнуси, система правосудия никого не способна привлечь к ответственности, а коррупционеров приглашают заходить на Банковую.

При этом пока ситуация выглядит так, что на ускорение перемен работают в основном негосударственные организации, а вот официоз большей частью налегает на привычный тормоз. Стоит ли удивляться, что наблюдаемые результаты их усилий так разительно отличаются?..

В том же убийстве Шеремета официальное расследование продвинулось почему-то не так далеко, как журналистское. Фильм «Убийство Павла» уже прокомментирован руководством МВД  в том ключе, что, как же так, многое из обнаруженного авторами следствие упустило (дословно: «многие факты в этом расследовании нас заинтересовали»). И журналистов Слідство.Інфо даже упрекают в том, что они заранее не сообщили о своих находках, которые превзошли достижения официального следствия, в прокуратуру и СБУ.

Эти упреки были бы справедливы, если бы репутация следствия располагала журналистов к доверию. Увы. Предыдущие сообщения СМИ о случаях коррупции, в том числе в правоохранительных органах, так и не привели к ощутимым результатам — если не считать такими результатами случаи нападения на журналистов. Это как-то не слишком способствует доверию. Особенно если учесть, что одна из обнаруженных Слідство.Інфо ниточек протянулась напрямую в СБУ.

Примерно такая же ситуация складывается и в других областях. Например, мониторинг незаконных заходов иностранных судов в порты Крыма ведут волонтеры неформального ИнформНапалма (хотя у государства есть — впрочем, есть ли? — для этого собственные службы), но результаты расследований, переданные в официальные структуры, большей частью приводят лишь к заверениям, что меры будут приняты, причем этими заверениями все и заканчивается.

Реальность все более убеждает в том, что Украиной, которая внятно заявила о своем намерении идти в будущее, руководят люди, которые публично это намерение разделяют, но про себя считают его блажью, и ничего, кроме собственного уютного прошлого, не знают и знать не хотят. Под телекамеры они торжественно жмут на газ, прекрасно понимая, что педаль газа сломана предыдущим владельцем, а новым так и не починена, так что на самом деле никто никуда не поедет.

Особенно для них невыносимо представление об ответственности — судя по тому, как последовательно и наглядно тормозится и профанируется на практике реформа следственной и судебной систем. Так проявляется характерная форма реформаторской трусости. Не дай бог, с кого-нибудь действительно спросят по делам его в этой жизни, а не в следующей. Ни всегда легитимного Януковича, ни убийц Небесной Сотни, ни Чауса, ни Онищенко, ни Насирова, ни Мартыненко нынешняя судебная система обработать пока не в состоянии. Дело о трагедии 2 мая, дело об убийстве Бузины (как бы вы ни относились к покойному, убийство должно быть расследовано и наказано судом), дело о метании гранаты под Радой — громких заявлений обо всем этом было сделано множество, но громких приговоров мы не видели ни одного. Есть ли у вас сомнение, что расследование убийства Шеремета, даже если оно выйдет на исполнителей и заказчиков, станет просто очередным пунктом в списке дел, которые нынешний украинский суд окажется просто не в состоянии довести до логического завершения?

Как вообще охарактеризовать уверенность в том, что нынешняя власть настроена эту судебную импотенцию тщательно сберечь? Думаю, слово «полнейшая» будет вполне уместно.

И дело тут даже не в злом умысле — дело почти всегда не в нем. Дело в неспособности к переменам. Власть в Украине пытается снова сделать себя никому не подотчетной, ни перед кем не ответственной и, на всякий случай, не особенно сменяемой — и все это не из-за острого желания снова стать «теплым подбрюшьем» путинской России (существующей именно на этих принципах), а из-за вполне проявившейся за три года общей реформаторской некомпетентности. Это же так типично, когда с функционера невозможно спросить за отсутствие результата. Перемены заявляются, но не идут, и оснований для беспокойства как-то нет. Президент берет следствие под контроль, совершенно не имея в виду, что это его к чему-то хоть сколько-нибудь обязывает. Кадровое обновление прокуратуры закончено, почти все лица те же и никто из заживо люстрированных не остался без кабинета. Порядок проверки деклараций госслужащих утвержден, но результаты проверок (если они вообще будут, эти результаты) нужно будет нести в суд, которого по-прежнему нет. Новый избирательный кодекс не принят, потому что старый не жмет (особенно с прежним составом Центризбиркома). Срок полномочий председателя Конституционного суда истек, но не просить же удобного человека просто так уйти. Это как-то против привычек нынешней власти и, что вполне очевидно, лично господина президента.

Впрочем, погодите — есть у нас и примеры президентской решительности и натиска. Например, в сюжете об утверждении Радой Юрия Луценко генеральным прокурором. Там все было очень бодренько. И в приостановлении гражданства внезапных «главных врагов» Украины — депутата Артеменко и Саши Боровика. Значит, может — когда захочет!

Из чего следует, что в остальных случаях — не хочет… Или не может. При всех своих талантах и при всей небывалой концентрации политического влияния в кабинетах на Банковой.

Концентрация политического влияния есть, но что делать с тем, что понятие «политическая воля» у нас в 99% случаев сопровождается глаголом «отсутствует»?

Волонтерские блокады Крыма и грузоперевозок через линию разграничения на Донбассе ясно показали, что с этим делать. Безынициативность власти можно частично компенсировать инициативой общественной. То, что власть не в состоянии остановить, она пытается возглавить — и оказывается вынуждена все-таки двигаться в том направлении, в каком ее подталкивают неравнодушные граждане.

Есть опасение, что вопрос с судебной реформой придется двигать точно так же — снизу. Это определенно никому не понравится, но никого достоинства без ответственности быть не может, а требование ответственности без суда безболезненным и нетравматичным точно не будет.

Подозреваю, что этого не хочет в Украине никто. А потому — двигайте реформу судебной системы, Петр Алексеевич. Не говорите о ней, не обещайте ее, не делайте успокаивающих жестов. Хватит воплощать в себе идею мудрого тормоза. Выберите, наконец, будущее перемен, а не будущее Януковича. И начните с создания реальных механизов обеспечения ответственности. Без них нас и страну не ждет ничего, кроме прозябания и нового упадка. Когда следствие по делу об убийстве Шеремета (которое все еще под вашим контролем) закончится, оно должно будет пойти в дееспособный суд, которого сейчас у нас нет. Займитесь этим вопросом. Украине нужно двигаться, а не терять время, пока вы медитативно озираете родной пейзаж.

Или бросайте все — и бегите. Потому что, господин президент, если правосудия в Украине по-прежнему не будет ни для кого, его не будет и для вас.

Патриотический погром. Ответственность против безнаказанности

Разгром выставки Давида Чичкана

[Колонка была опубликована на LIGA.net]

Меня зовут Сергей Бережной. Вот моя фотография и биография. Номер моего мобильного, мой электронный адрес, детали биографии и множество другой нужной или ненужной информации обо мне можно найти в сети. Я несу ответственность за все, что я делаю, пишу и говорю.

Те, кто разгромил выставку Давида Чичкана, своих имен, лиц и координат не оставили. У меня для таких случаев есть стандартное объяснение: они трусы. Причем, видимо, боятся они не наказания за хулиганство и вандализм (какое там наказание, особенно при знаменитой эффективности наших судов, смех один), а ответственности как таковой.

Ничего не могу с собой поделать, провожу исторические параллели. Сто с лишним лет назад члены боевой организации социалистов-революционеров — несомненные и убежденные террористы, которые не воевали с художниками, а взрывали членов царской семьи и имперских министров, — считали само собой разумеющимся, что после теракта бомбист должен остаться на месте преступления. Это был не форс и бравада. Это было простое и естественное для человека понимание ответственности за то, что он совершил. Ответственности если не перед имперским законом, с которым эсеры боролись, то перед Богом, в которого многие из них верили. Плюс возможность произнести на суде зажигательную речь, обличающую самодержавие — но это было опционально.

В наше время, сто лет спустя, юродивый российский гопник Энтео (он же Дмитрий Цорионов) тоже не скрывает лицо, когда ходит громить художественные выставки. Цорионов может быть сколь угодно отвратительным гопником, он может верить, что российское левосудие его не распнет и не посадит, но он не боится называть себя по имени и показывать свое лицо. В отличие от тех, кто разгромил выставку Чичкана.

Если погромщики считают себя патриотами, значит, патриотизм в их понимании — это уничтожение всего, с чем они не согласны. И совершенно не важно, их так научили или они сами до этого дошли. Какая разница? Не в этом суть. Важен подход. Спорить ведь трудно, для этого думать нужно. Гораздо проще заранее решить, что любой, кто тебе возражает — враг.

При таком подходе патриотизм прекрасненько выражается через вандализм. Или через мордобой. Такие люди считают нужным заткнуть любого, кто не согласен с их пониманием патриотизма. Лучшая форма дискуссии для них — сжечь предмет спора. Особенно если этот предмет им в упор не понятен. И вообще: желать добра Украине в их представлении можно только одним способом — затаптывая того, кто имеет наглость возражать единственно верной точке зрения. Не отвечать на чужую реплику, а сразу бить под дых. А потом написать над телом или над осколками краской из баллончика «Слава Україні!» и смыться.

Разгром выставки Давида Чичкана

Разгром выставки Давида Чичкана

Скажіть, хлопці, ви впевнені, що патріотизм дозволяє вам безкарно робити все, що завгодно? І вам це нічого не нагадує з історії XX сторіччя?

Далее. Я вполне допускаю, что в МВД работают патриоты точно такого же типа, и поэтому ребятам в масках с баллончиками нечего опасаться ответственности. Подумаешь, мальчики картинки порвали и немножко испортили стены. Они же из лучших побуждений, из собственного понимания любви к Украине, пусть даже своеобразного. Мы с ними идем в гуманную Европу, так давайте и подойдем к проблеме гуманно. Простим их, не будем наказывать за такую ерунду. Если мы даже коррупционеров не наказываем, то как можно наказывать патриотов? Мы даже за убийства на Майдане три года не можем никого наказать, что уж говорить про испорченные картинки. Такой у нас теперь гуманизм.

А всяким нытикам нужно просто зарубить на носу: патриотизм означает безнаказанность. Поняли? Закон? А что — закон? Закон нужно применять с толком, он не для всех.

Такой подход очень удобен. С ним возможно ввести в практику не только «паториотчный погром», но и «паториотичное ограбление» или даже «патриотическое изнасилование». Все то же самое, только с баллончиком краски и лозунгом «Слава Україні!» И чтобы полиция, случайно оказавшаяся рядом, поддерживала патриотический порыв. Безнаказанность же. Можно.

Есть, конечно, еще одно объяснение для этой безнаказанности: МВД руководят люди, вообще ни на что не способные в смысле выявления виновных и привлечения их к ответственности. Но это как-то все-таки слишком. Кое-кого они все-таки находят. Не слишком часто, но случается. Бывает, что вместе с СБУ даже участника АТО возьмут на попытке расстрелять инкассаторскую машину. Несмотря на его вроде бы доказанный патриотизм.

Хотя, если поглядеть на статистику преступности, станет видно, что случается такое «случается» все реже и реже. Наверное, потому что профессиональная квалификация сотрудников правоохранительных органов становится все глубже, а число патриотов среди хулиганья, ворья, угонщиков, взломщиков и грабителей — все выше.

Или вот погром выставки. Погромщики ведь заранее предупреждали, что придут. Из-за этих угроз открытие выставки даже отложили. Однако, даже зная об угрозах, органы охраны правопорядка не сделали ничего, чтобы погром предотвратить. Или сделали, но так, чтобы это погромщикам не помешало.

Даже зная об угрозах, органы правопорядка не сделали ничего, чтобы погром предотвратить. Или сделали, но так, чтобы это погромщикам не помешало. 

Полезная все-таки вещь — правильно понятый патриотизм. Он в таком виде гораздо приятнее, чем правильно понятая ответственность.

Хотя, конечно, главным для такого патриота по-прежнему остается вовремя смыться.

В заключение нужно было бы, конечно, порассуждать о том, что такое настоящий патриотизм. Например, написать, что если желаешь, чтобы в стране все было самое лучшее, то нынешнее состояние власти выглядит категорически непатриотично. Или что заслуги — это одна графа в послужном списке патриота, а ответственность за совершенные пакости — совсем другая, и эти графы не пересекаются. Но это все мимо, потому что все мы разные и патриотизм у каждого все равно свой — даже несмотря на то, что Украина у нас одна.

Притяжение Шеремета

sheremet0021По совпадению (или по закону человеческого тяготения) Павел Шеремет стал первым журналистом, с которым я встретился после переезда в Киев.

Это было год назад в миграционной на Березняках. Я пришёл туда сниматься с российского ПМЖ и увидел его силуэт в полумраке конторского коридора. «Здравствуйте. В темноте вы похожи на Павла Шеремета.» — «Добрый день, это я и есть».

Познакомились, поговорили. Он меня подбросил до Крещатика — на этой самой машине, если не ошибаюсь. Посоветовал, в какие редакции имеет смысл обращаться, дал контакты. До этого мы пересекались разок на Московской книжной ярмарке, после — несколько раз на брифингах.

А потом — взрыв. Кто-то решил, видимо, что его стало слишком много. Что он слишком крупная фигура, что медийный ландшафт выиграет, если его подравнять таким образом.

Но вы опять ошиблись, суки. Павла теперь только больше станет. Некоторым из тех, кого убивают, чтобы они замолчали, смерть даёт новый голос и новую власть менять мир. Спросите у Георгия Гонгадзе.

И будьте прокляты.