«Монобольшинство» и курс на парламентский кризис

Владимир Зеленский

О сценариях кризиса «Слуги народа», который я вчера упоминал, я писал еще в ноябре прошлого года. По-моему, с тех пор ход событий предложил для этого сценария лишь косметические поправки, остальное по-прежнему работоспособно.

К местным выборам СН подойдёт такой же идеологически рыхлой и несшитой структурой, как и раньше, со знаменем, на котором гордо значится лозунг «кто в лес, кто по дрова». Это означает продолжение ставки на чистый популизм. То есть, в преимущественно «пророссийских» регионах кандидаты СН будут соревноваться с кандидатами ОПЗЖ в зачитывании кремлевских темников и закономерно продуют на этом поле более опытным товарищам. В преимущественно «проукраинских» громадах предвыборная риторика кандидатов СН будет диаметрально противоположной, и тут им тоже найдутся прочно укоренившиеся конкуренты-популисты (не говоря уж о мэрах). При этом информационное поле у нас общее, что в сумме дает эффективное обнуление риторик и тех, и других «слуг», оппоненты проследят.

Далее, выборы покажут, удалось ли СН создать в громадах действенные и конкурентоспособные (хотя бы на уровне «Батькивщины») местные партийные структуры. У меня ощущение, что не удалось (но специально я мониторингом их активности не занимался, так что могу заблуждаться). Если я прав, это тоже сыграет партии в минус.

Падение рейтингов Зеленского, на которых, собственно, сформировалось и выживает «монобольшинство», тоже не делает задачу партии более простой.

Провал на местных выборах «подвесит» фракцию СН в Верховной Раде на волоске, привязанном к химерам Банковой. Фракция и так находится в постоянном экзистенциальном кризисе и по сусекам наскребает голоса даже для принципиально важных законопроектов и назначений (и то не всегда). А четкое осознание потери поддержки от местных громад этот кризис серьезно углубит и заставит искать поддержки, скажем так, на стороне. «Слуги» банально пойдут, извините, налево.

Итого: внутренних ресурсов для усиления фракции нет, внешние иссякают. Что происходит в результате? Правильно, усиление фрагментации на «группы по интересам». И «монобольшинство» перестаёт работать вообще, создавая парламентский кризис (точнее, делая давний вялотекущий кризис совершенно явным). Воспроизводится сюжет с «коалицией большинства» БПП/НФ. Воспроизводится, включая стремление отрицать существование кризиса как такового (а почему нет, проверенный же путь, и такая удобная политическая выгребная яма в торжественном финале).

Другой подход возможен, но маловероятен — он требует ужесточения фракционной дисциплины до небес. Но и тут проблемы. Раньше (прошлой осенью) это могло бы сработать фракции в плюс. Сейчас же, если я правильно вижу ситуацию, гарантированно сработает в минус. Потому что разброд, который раньше подавался как внутрифракционная дискуссия, никуда не денется, но зато немедленно будет переквалифицирован во внутрифракционный саботаж, и опять же приведёт к санкциям против раскольников, лишению их мандатов (и чувствительной ротации состава фракции — не факт, что с улучшением ее качества) и стимулирует дальнейшее дробление.

Ну, в общем, и все. Добро пожаловать создавать парламентскую коалицию. Которую, напомню, регламент Верховной Рады до сих пор не предусматривает — в прямом противоречии с Конституцией.

Возвращение люстрированных попугаев

Все эти возвращения люстрированных попугаев на госслужбу создают ясное ощущение, что Зеленский в открытую сигналит номенклатурному перегару: «я свой, я как вы, я все понял, мне без вас не обойтись». Выглядит это так же очаровательно, как кусок дерьма. Приятного аппетита.

Если честно, я упорно не верю в такую тупость, но в то же время у меня было много случаев убедиться, что именно непроходимая тупость ведёт по жизни многих деятелей, государственных и не очень. Так что я не особо удивлюсь, если Зеленский в итоге присоединится к этому шествию. Бюрократия и не таких кушала и переваривала.

Поэтому моё «не верю» следует сначала исправить на «не хочу верить», и тут же напомнить себе, что — мало ли чего я не хочу. И вообще забыть про «верю/не верю», раз уж натурные наблюдения дают такие уверенные основания говорить, что весна прошла, лето догорает, осень будет штормовой, а зима — непредсказуемой.

Вероятная критическая точка — октябрьские выборы. После них президентская партия может просто развалиться. Приличные люди из неё вылетят, а оставшихся смачно схавает тщательно сбережённое политическое болото.

Олигархи, кстати, будут в этой истории играть на стороне Зеленского, раз уж он приручен и ничем им не угрожает, они попытаются в целом сохранить статус кво, но ситуация все равно будет с ускорением катиться к всеобъемлющему коррупционному реваншу. Плюс реальная угроза военной эскалации.

Все это можно и нужно предотвратить. Смотрим на происходящее, развиваем существенными фактами ситуационные модели — и готовим сценарии. В основном — пессимистические. Хотя, конечно, все от этого пессимизма жутко устали, но оптимизм нас столько раз подводил, что рассчитывать на него было бы форменным идиотизмом.

Надеяться на удачный поворот событий — да, окей. Рассчитывать на него — ни за что. Только на себя.

Задача решаема, но простых и легких решений для неё не будет.

Впрочем, как обычно.

Владимир Зеленский и болотно-банковое заклятие

Банковая, все-таки, проклятое место. Кто бы ты там ни сел банковать, он обречён на сползание в совковую трусость и бессилие. Это проклятие называется «тут все так устроено» и «лучше ничего не менять».

Именно так настроено болото, которое в Украине изображает бюрократию. Пример Зеленского в этом отношении даже более показателен, чем пример Порошенко.

Зеленский поначалу декларировал внятное желание из болота вылезти. Планы строил, публично. Но в итоге в то же самое болото полностью влился. «Тут все так устроено» и «лучше ничего не менять». И теперь былые отличия Зеленского от Порошенко стремительно стираются, потому что и тот, и другой давно воплощают не себя, а облепившее их бюрократическое болото.

Как бы там ни было «все устроено», востребована была не консервация этого устройства, а его рефакторинг. Не переименование из АПУ в ОПУ, а приведение к качественно новой функциональности и эффективности. Не замена Цеголко на Мендель, а принципиальное изменение подхода к коммуникации. Не торжественное слияние с прежним болотом, а выход из него на сушу и бескомпромиссное осушение трясины.

Но Банковая — это все-таки заклятое место, а потому все снова сводится к перевешиванию табличек и замене официальных портретов. Остальное остаётся неизменным. И жабы со слизнями. И комарьё ненасытное. И вонючие пузыри со дна. И «тут все так устроено».

Перемены? Мы уже поменяли все, что можно. Остальное нельзя. Долго. Дорого. Сложно. Не ко времени. Лучше думайте о рейтингах, выборы же на носу.

Тёплая ванна. Грязевая. Безмерно комфортная для неумёх и слабаков, которые неспособны с ней бороться.

Буль-буль, Владимир Александрович. Ква-ква.

Как же это бесит.

Радіо НВ: Деокупація Криму і Донбасу та відносини Путіна із Заходом у програмі Юрія Мацарського «Має слово»

ATR: BUGÜN/Сьогодні. Зеленський про умови членства Росії в G7; голосування щодо змін в конституцію Росії та проблема Криму

Сергей Бережной

Радіо НВ: Має слово. Про справу Стерненка, місцеві вибори та відносини влади і опозиції

«Має слово». Про справу Стерненка, місцеві вибори та відносини влади і опозиції

ATR: BUGÜN/Сьогодні. Марафон з підтримки ATR. Частина 4

Сергей Бережной
Сергей Бережной

BUGÜN/Сьогодні. Марафон з підтримки ATR. Частина 4

24 канал: программа Полит.Бюро от 25 февраля 2020 года

«Особый статус» не для Донбасса, или Децентрализация на всю катушку

Еще в 2016 году «децентрализационный» пакет поправок в Конституцию Украины, решительно отмеченный президентом Порошенко как «неотложный», был столь же решительно Верховной Радой (и ее «официально пропрезидентским» коалиционным большинством) после рассмотрения в первом чтении отложен, фактически — убит. Причиной этого законоубийства чаще всего называли то, что проект Порошенко предполагал введение «особого статуса» для Донбасса, которого Россия требовала от Украины по Минским договоренностям.

Достаточно было одного взгляда на законопроект, чтобы убедиться, что названная причина — откровенная и безыскусная ложь. Единственный повод, который для этой манипуляции можно было найти в тексте проекта — абзац, которым в «Переходные положения» Конституции добавляется пункт 18: «Особенности осуществления самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей определяются специальным законом». И все.

Но этой строчки хватило, чтобы депутатами овладели демонстративно панические настроения. Выглядело так, будто законодатели откровенно не верили, что им по силам принять на эту тему хоть сколько-нибудь вменяемый и пристойный закон. И одновременно как будто страшно боялись его не принять. Поэтому для них оказалось удобнее просто утопить «неотложные» конституционные поправки по децентрализации в процедуре. С концами.

Президентская администрация проект как бы предложила — а президентское парламентское большинство проект как бы не приняло. Полную гармонию увенчало то, что и президент на своих «неотложных» поправках затем совершенно не настаивал. И даже публично не напоминал. Ну, замылили и замылили. Фигня вопрос.

Чтобы до конца осознать сюрреализм тогдашней ситуации, стоит добавить, что закон «Об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» был принят Радой еще в сентябре 2014 года и с тех пор вполне беспрепятственно ежегодно продлевался. Не вызывая у депутатов вообще никакой паники. Хотя бы потому, что в условиях продолжающейся российской оккупации «отдельных районов Донецкой и Луганской областей» возможности применить его на деле все равно не было никакой, так что он оставался чистой формальностью.

В итоге единственным законодательно наблюдаемым результатом депутатской истерии стало не спасение Украины от кошмарного «особого статуса» Донбасса, а блокирование реформы по децентрализации на уровне Конституции. Ради чего, похоже, и был затеян и сыгран весь описанный выше парламентский спектакль.

Без принятых поправок в Конституцию и децентрализация, и реформа местного самоуправления могли осуществляться лишь частично, отдельными решениями Кабмина и частными законопроектами, проведенными через Раду — как, например, изменение порядка формирования местных бюджетов в пользу громад. Но такими решениями нельзя было ввести, скажем, предполагавшийся конституционными поправками принцип субсидиарности, согласно которому громады по своему усмотрению формируют пакеты полномочий, которые они передают на уровень области или общенациональный. То есть, принцип, согласно которому настоящая власть на местах на деле принадлежит именно местным громадам, а не нависающему над ними региональному чиновничеству.

Фактически, от блокирования с 2016 года «децентрализационных» поправок в Конституцию выиграло как раз киевское и областное чиновничество, которому не пришлось расставаться с привычным с советских времен бюрократическим (а заодно и коррупционным) полновластием.

Ну и Петр Алексеевич лишний раз показал, что его любимым инструментом управления реформами является ручной тормоз.

Однако все эти законодательные маневры, как и следовало ожидать, вовсе не уничтожили упоминаний об «особом статусе» Донбасса в Минских протоколах, о чем упорствующий в своих имперских фантазиях Кремль не устает напоминать — теперь, впрочем, уже новому президенту Украины. Перед Владимиром Зеленским встала ровно та же задача, которая стояла и перед Порошенко — раз уж Украина (пока) не выходит из минских соглашений, нужно найти способ каким-то образом формально им соответствовать. Но именно формально, ни в коем случае не нарушая четко обозначенные и несколько раз подчеркнутые общественными выступлениями «красные линии».

Именно для этого как нельзя лучше подходит настоящая, без дураков и борократического арапства, реформа децентрализации. Потому что большая часть минских «хотелок» относительно «особого статуса» как раз и относится к расширению прав местного самоуправления, а те «хотелки», которые к ним не относятся (вроде «права вето» в вопросах международных отношений), не могут быть удовлетворены в принципе (ради чего, собственно, Кремль их и придумал). То есть, так или иначе, вариант рационального ответа на Минск лежит в области децентрализации.

Представители офиса Зеленского (да и сам Зеленский) несколько раз вполне внятно и публично озвучили принятый ими подход: «особый статус» при проведении реформы децентрализации будет, но получат его не Донбас и Луганск, а вообще все регионы Украины. Без исключения. Включая Донецк, Луганск и Крым. Все регионы страны должны пользоваться безусловно равными правами в части местного и регионального самоуправления. Это честно. Это абсолютно по-европейски. И это, что особенно забавно, формально вполне соответствует минским договоренностям.

Лучший способ дать кому-то «особый статус» — дать его всем. А то, что при этом статус перестанет быть «особым», то это чушь, мелочи, незначительный побочный эффект.

Забавно еще и то, что Донецк, Луганск и Крым при таком подходе оказываются с «особым статусом», но в проигрыше по сравнению с другими регионами Украины. Если для Одесской области, Львовской, Харьковской, Ивано-Франковской и прочих свободных от российской оккупации регионов расширение прав самоуправления вступает в силу при осуществлении реформы без задержек, то для оккупированных территорий — только после их полного возвращения в правовое поле Украины. То есть, после переходного реабилитационного периода, который начнется по завершении деоккупации и продлится как минимум несколько лет.

Само собой, озвученный подход, при всей его теоретической красоте, требует крайне тщательного и качественного реформаторского менеджмента, которого у команды Зеленского пока, увы, не наблюдается. Правильная стратегическая заявка — это хорошо, но она ни на что не влияет, пока остается лишь заявкой. Важна именно практическая реализация стратегии.

А этой реализации будет мешать не только киевское и региональное чиновничество, которое не желает менять привычные командно-административные ухватки и приспосабливаться к тому, что вектор власти будет направлен не из Киева на места, а в строго обратном направлении. Состояние общества тоже не слишком благоприятно для практической реформы децентрализации. Например, граждане по-прежнему не видят проблемы в том, что власть на местах систематически получают (причем получив на выборах поддержку большинства избирателей) деятели с устойчивой репутацией воров и коррупционеров, а национальная судебная система пока не в состоянии конвертировать эти репутации в приговоры.

Люди пока не осознают, что выбирают местную власть прежде всего для себя и в своих интересах. Это осознание укоренится только после нескольких циклов выборов и формирования системы уже нормального местного самоуправления, если ее вообще удастся создать по итогам реформы.

Но другого варианта, если мы действительно собираемся строить по-настоящему европейскую страну, у Украины просто нет.

[ Колонка опубликована на Слово і Діло]