Правящая коалиция: как не дать средству превратиться в цель

Верховная РадаАргумент “давайте этого и этого не делать, чтобы не поставить под угрозу парламентскую коалицию” в последние несколько месяцев стал настолько обычен, что воспринимается как общее место, не требующее обсуждения. Когда кто-нибудь говорит «а стоит ли это делать, это ведь может развалить коалицию», тут же следует согласие  — «конечно, делать этого не стоит, коалиция важнее».

Важнее ли?

То, что о чрезвычайной хрупкости парламентской коалиции приходится вспоминать с утомительной регулярностью, говорит не столько об опасностях, которые со всех сторон грозят этому любимому дитя национального парламентаризма, сколько о его собственной хилости. Внутренняя неустойчивость делает коалицию столь уязвимой, что вместо того, чтобы работать над развитием законодательной базы страны и обеспечением реформ, ей приходится заботиться о том, чтобы из неё снова кто-нибудь не вышел… [ Дальше ]

 

 

Политические беженцы из России: как их встречает Украина

ШумакПо данным пресс-службы ГМС Украины, за 8 месяцев 2015 года было подано 906 прошений о предоставлении убежища, из которых было удовлетворено 29, а еще 70 соискателей были признаны лицами, которые обоснованно нуждаются в защите. То есть, положительное решение принято для 99 обращений из более чем девяти сотен.

Мы поговорили с одним из переселенцев, чье прошение пока остается без удовлетворения.  Его история — показатель качества работы украинской госмашины в отношении политических иммигрантов.

Алексей Шумак — инженер с двадцатилетним стажем из Петербурга, работал системным администратором в крупных компаниях («Дом Ленинградской торговли», интернет-магазин «Озон» и другие). В Украину переехал год назад, мягко говоря, с большими приключениями. К этой зиме почти закончил ремонтировать для семьи убитый домик в селе под Днепропетровском… [ Дальше ]


Закон подрыва устоев

Dmytro_Yarosh_191014

…Особенно острой проблема устаревших законов становится в периоды бурного развития, когда перемены происходят постоянно, идут потоком. Консервативные правящие группы в таких ситуациях часто прибегают именно к “замораживанию” законодательства, чтобы снизить темпы перемен и сохранить контроль над ситуацией, или даже принимают пакеты законов, которые впрямую запрещают общественную подвижность — вспомним в этой связи диктаторский пакет законов Януковича.

Для общества в такой ситуации именно несоблюдение устаревших законов становится единственным способом удержать набранную динамику развития. Это же делает неизбежным конфликт между подвижным социумом и малоподвижным государством, которое продолжает требовать от граждан “жить по закону” даже вопреки здравому смыслу.

Именно в такой ситуации резко возрастает роль внесистемных структур, которые заняты почти исключительно тем, что “раскачивают лодку”. У них может не быть вменяемой политической программы, у них может не быть популярной идеологии, и единственным их достоинством может быть привычка к “подрыву устоев” — но в ситуации, когда закостеневшие регламенты начинают общество душить, именно такие группы оказываются силой, которая способна расшатать устаревшую структуру и тем самым сохранить для социума степени свободы, необходимые для дальнейшего развития… [ Дальше ]

Партии или сети?

Антикоррупционный форум, Киев, 23 декабря 2015Имитационные демократии потому и называются имитационными, что копируют внешние признаки настоящих, но не принимают их фундаментальных свойств.

Партии в Украине есть? Есть. Парламент в стране есть? Есть. Выборы есть? Раз есть подкуп избирателей и другие нарушения на выборах, значит, видимо, есть и сами выборы. Некоторые считают, что этого вполне достаточно, чтобы политическая система страны считалась демократической.

Но разве может быть демократической политическая система, в которой эффективно заблокированы штатные механизмы влияния избирателей на власть? Может ли считаться демократическим общество, судебная система которого громогласно объявляется с высоких трибун неэффективной, но при этом требования ее реформировать упираются в скорбную неспособность тех же высоких трибун эту задачу в осмысленные сроки решить? Может ли считаться демократическим государство, в котором заранее оговоренная смена крайне непопулярного и неэффективного правительства внезапно оказывается невозможной из-за того, что его якобы совершенно некем заменить? Много ли демократии в стране, если чуть ли не самой крупной победой громкой антикоррупционной кампании становится добровольное сложение депутатских полномчий одним из ее фигурантов?… [ Дальше ]

 

Гражданин Саакашвили

Михаил Саакашвили на Антикоррупционном форуме в Киеве, 23 декабря 2015

Михаил Саакашвили на Антикоррупционном форуме в Киеве, 23 декабря 2015Отвратительная сцена, которую вызвал конфликт Авакова и Саакашвили на заседании Рады реформ, не располагала к поддержке ни той, ни другой стороны, хотя и по разным причинам.

У меня были в жизни эпизоды, когда очень хотелось чем-то швырнуть в оппонента, и как-то раз я даже не сдержался и действительно швырнул. Один хам разбил мне очки, которые я в него и бросил. Как мне потом было за это стыдно — не передать.

У меня были в жизни эпизоды, когда противники в ярости что-нибудь швыряли в меня. И каждый раз это была моральная победа над вышедшим из равновесия оппонентом, победа, которую прилично было встречать с подчеркнутой выдержкой и демонстративным достоинством. Жаль, конечно, что горячий темперамент холодной выдержке мешает. И достоинство, увы, не сочетается с громогласными оскорблениями в адрес оппонента.

Михаил Саакашвили, конечно, политик эмоциональный и взрывоопасный. Но при этом он достаточно умен, чтобы, остыв после вспышки, найти безошибочный ответ, который в пылу эмоций не нашелся…

[ Дальше ]

Кругом капканы

Яценюк и СаакашвилиПохоже, выступление Михаила Саакашвили с разоблачением коррупции в правительстве Яценюка ушло в гудок.

Заявление такого масштаба от вполне официального лица вызвало бы десятибалльное политическое землетрясение в любом демократическом государстве. Украина в этом отношении проявила себя как страна с удивительной сейсмоустойчивостью — по ощущению, отечественную публику событие даже не тряхнуло, лишь слегка развлекло. То, что в другой стране рвануло бы похлеще ядерного взрыва (шутка ли — главу правительства обвинили в крышевании хищений из бюджета!), у нас слегка пыхнуло медийным фейерверком, да ещё и не особо оригинальным. На сходное по направленности заявление Давида Жвании, например, реакция была уже куда менее пышной.

Никто ведь не ожидал, что из-за такой ерунды начнутся отставки? Заявления о следственных проверках — ну, так и быть, заявления сделаем  (заодно подтвердим, что новые антикоррупционные структуры существует не только для западных кредиторов), раз такова традиция. Но какие у нас основания ожидать более серьезных последствий? Украинские суды скоро совсем забудут, что такое приговор по громкому коррупционному делу, для них это пережиток совсем далекого прошлого. Публика благодаря этому привыкла считать даже самые звучные коррупционные разоблачения вполне безобидным дружеским троллингом — “а вы, батенька, однако, коррупционер! ха-ха-ха, спасибо за комплимент, заходите к нам на гуся”… [ Дальше ]

 

 

Ловушка самообмана

House of CardsЛжец лишь поначалу ощущает границы лжи, которую он вокруг себя выстроил. Но рано или поздно он сживается с ней, перестает отличать ее от реальности. И тогда уже не важно, выйдет он за границы своей лжи или нет — его ложь все равно пойдет за ним повсюду, навсегда отгораживая его от верных решений.

И тем самым с фатальной неизбежностью угробит все его начинания.

Поэтому как только власть начинает лгать избирателям — по любому поводу, из любых побуждений, пусть даже самых благородных, — избирателю полезно понимать, что тем самым власть начала лгать самой себе и встала на путь крушения своих начинаний. [ Дальше ]

Новая история игрушек

Арсений Яценюк (Фото: ЛігаБизнесИнформ)

Арсений Яценюк (Фото: ЛігаБизнесИнформ)

Правительство намерено в обозримом будущем подать в Раду законопроект о том, чтобы госпредприятия были выведены из-под управления профильных министерств, причём премьер-министр Арсений Яценюк подчеркнул, что придаёт этой инициативе большое значение.

Впечатление от этого заявления складывается, мягко говоря, оригинальное.

Во-первых, премьер почти прямым текстом заявляет, что его министры не могут эффективно управлять государственными активами. Совсем прямым текстом он говорит, что министрам надо сосредоточиться на политике — то есть, на определении и реализации стратегий развития отраслей, за которые они отвечают, — а не на прямом управлении предприятиями, но суть от этого уточнения меняется не слишком: все равно получается, что его министры упорно занимаются не тем, чем нужно. Внимание трагически рассеивается. Никак не могут сконцентрироваться на главных задачах. Для правительства, которое жирно намекает, что его необходимо сохранить без кардинальной перетряски, такое саморазоблачение выглядит странно.

Во-вторых, если у министерств есть право навязчиво “рулить” подотчетными им государственными предприятиями, у них точно так же есть и возможность самим, своим собственным решением, ограничить свои “рулежные” порывы. Вероятно, попытки таких самоограничений даже предпринимались, раз уж премьер был настроен на этот счет столь решительно. Но при этом совершенно очевидно, что попытки эти провалились и министры не захотели самоограничиваться не только добровольно, но даже по грозному требованию премьера — иначе у Арсения Яценюка не было бы повода обращаться в Раду с целым законопроектом о фактическом запрете правительству вмешиваться в дела госпредприятий. Мои министры не могут сдержаться и продолжают двигать игрушки, как бы жалуется премьер депутатам, поэтому уберите все эти паровозики и заводики от них (от нас) подальше. И мы сразу станем совсем-совсем эффективным правительством, честно-честно. А то ж никакой самодисциплины не хватает.

В-третьих, сама формулировка объявленного подхода содержит явное противоречие: правительство требует отобрать у себя право управления госпредприятиями, но эти предприятия все равно остаются на балансе государственного бюджета, сохраняется их полная зависимость от государственных инвестиций и от министерств как представителей их главного собственника. Такое состояние конфликтно само по себе, а потому возможно только как временное, например, на период подготовки этих предприятий к приватизации. Но как раз о массовой приватизации речь до сих пор не идет — только об отдельных компаниях. И как бы ни был их список представителен, но заявленная премьером законодательная инициатива касается не только этого списка, а всех госкомпаний чохом, вводит режим “переходной турбулентности” для всего государственного сектора экономики Украины. При этом остается непроясненным, в какое именно новое конечное состояние этот «переход» ведет.

В целом, можно только приветствовать желание правительства перестать рулить тем, чем правительство, по его собственному признанию, рулить не должно, и начать делать то, ради чего министров и назначали — создавать для своих отраслей благоприятные и стимулирующие условия. Хорошо уже то, что такое желание правительство осознало и сформулировало, пусть даже на излете второго года своего существования.

Лишь бы эта инициатива не обернулась стыдливым отказом правительства от ответственности за состояние госсектора экономики. И, заодно, попыткой отвлечь внимание от прилежно буксуемых реформ.

Россия, как и было сказано

Сбитый СУ-24М…Сама для себя Россия, может, и хороша, но в остальном мире ее акции как участника мировых процессов падают с каждым годом все ниже. Это приводит к тому, что внутреннее восприятие все более рассинхронизируется с внешним: по своим собственным меркам, Россия безусловный мировой лидер (ибо ее «субъективный мир» самой Россией и ограничен), но за пределами России эти мерки, понятное дело, не используются, а потому предъявляемые Россией претензии на мировое лидерство практически никто не понимает и не принимает. Зато эти мерки и претензии остаются чуть ли главной доминантой внутри страны — и именно на их основе принимаются крупные решения вроде начала военного вмешательства в Сирии.

Россия ведет себя как полностью потерявший адекватное восприятие реальности шизофреник, для которого его собственное искаженное мировосприятие является единственно возможным. Для него хихикающая над ним лошадь всегда прячется за углом, весь мир участвует в заговоре и ежедневно травит его едой, которую куда полезнее уничтожить, чем съесть, а сверхценные жидкости тела из него еще не высосали только потому, что боятся боевого применения спрятанного под койкой ядерного веника… [ Дальше ]

Кокон из колючей проволоки

CTutd6yWsAIdTcuМало что в современном мире происходит настолько далеко, что не имеет к вам отношения.

Коммуникации сделали любое крупное событие близким к коже. Индонезийское цунами на излёте ударило в Мальдивы за пару дней до нашего туда прилёта, и мы своими глазами видели восточный причал гидропланов, взломанный той волной. Когда взорвали «Сапсан», жена была в Москве в командировке и должна была возвращаться в Питер следующим рейсом того же «Сапсана». Когда утонула «Costa Concordia», на ней были наши знакомые, и я помню с каким облегчением нашел их в списках спасенных. Старинный знакомый по движению клубов любителей фантастики Витя Черник из-под обстрелов перебирался из Горловки в Россию. Болотная, Крым, Майдан — везде, где меня не было, были близкие или хорошо знакомые мне люди. Всё было рядом.

И это «рядом» — оно ведь не только в пространстве, но и во времени. Старичок-аптекарь из Франкфурта, с которым мы встретились в Италии, узнав, откуда мы, первым делом попросил прощения за то, что воевал на Восточном фронте. Он просит за это прощения до сих пор, хотя никто от него извинений не требует. А мой собственный дедушка, который вывез бабушку, тогда совсем ещё девчонку, из вымирающей от голода Кубани в начале 1930-х? А Бабий Яр? А Лидице? Это для меня не исторические сюжеты, это здесь и почти сейчас, это руками потрогать можно.

Мир — это кокон из колючей проволоки в миллиметре от кожи. Все, абсолютно все происходит близко. 9/11, Париж, Пальмира — вообще всё. Когда тебе самому уже к полтиннику, такие вещи осознаются без малейших усилий.

Но вы, конечно, можете считать, что Сирия — это где-то далеко. «Они» пускай там, а «мы» пускай тут, и «нас» оно не касается. На здоровье. Только я вас предупредил: это ровно до того момента, пока жизнь не убедит вас в обратном.