Совсем недипломатическая Анна. Из истории скандалов XI века

Анна на фреске Собора  Святой Софии

Считается, что на фреске Собора Святой Софии изображена Анна

Если рассказывать все, как в истории было, чаще всего получается неудобно. А если кое о чем умолчать, то можно, конечно, показать историю только с красивой стороны. Но это будет, увы, такая полустыдная форма исторического вранья. Впрочем, для политиков это нормально. Им не выест.

Начнем с того, Анна Ярославна была дочерью не только Ярослава Мудрого, но и шведской принцессы Ингегерды, что делало брак Генриха Французского с нею двойной дипломатической удачей. Как сказали бы советские пролетарии, король «удачно отдуплился». Причем Швеция была тогда к Франции политически определенно ближе, чем Киевский княжеский престол. Карта с тех пор, натурально, несколько поменялась, но суть-то понятна.

Королю, правда, этот брак помог не слишком — Генрих так и остался в истории одним из самых блеклых представителей династии Капетингов. Была в нем некоторая общая унылость и слабость здоровья. Скончался он через девять лет после свадьбы, оставив королем своего и Анны первенца Филиппа, тогда мальчика всего 8 лет от роду, а саму Анну и графа Бодуэна Фландрского (должен же при троне быть хотя бы один взрослый мужчина) — регентами при нем.

Но если граф Бодуэн со своей задачей соправителя при дофине в итоге более-менее справился, то Анна Ярославна, увы, эту роль не превозмогла. Страсть оказалась сильнее материнского и государственного долга.

В относительно молодую суверенную вдову жестоко втюрился могущественный Рауль де Крепи, граф Валуа и Мондидье, в прошлом носивший также графские титулы Бар-сюр-Об и Витри-ан-Пертуа, а впоследствии — граф Амьена, Вексена и Перонны. В отличие от сложных титулов, Рауль не любил сложных церемоний, особенно в семейных отношениях. К 1061 году он был женат уже вторым браком, но, как оказалось, не последним — старую жену он решительно прогнал, обвинив ее в супружеской измене, после чего молодечески похитил на охоте Анну и тут же, не отходя от охотничьего азарта, на ней женился.

Справедливости ради нужно сказать, что Анна была совсем не против новых отношений, даже при том, что такой брак в значительной мере лишал ее влияния при дворе ее собственного сына. Да и скандал из-за этой истории вышел ого-го, на всю Европу, особенно после того, как Алиенора, отставленная жена Рауля, обратилась с заявлением к Папе Римскому (без его разрешения никакой развод был в принципе невозможен). Папа приказал провести расследование, по итогам которого брак графа Рауля с Анной был категорически признан Святым Престолом недействительным. Молодежены, правда, сделали вид, что Папа им не указ, но это тут же привело к последствиям по тем временам крайне тяжелым — граф Рауль был безжалостно отлучен от церкви. Католической благодати скоропостижный супруг Анны был лишен до тех пор, пока скандальная Алиенора вдруг (через два года) не померла. Когда главное препятствие счастью так удачно исчезло, Папа (уже следующий) признал брак Рауля и Анны законным. Но удовольствие было, конечно, уже не то.

Мы не знаем, какое значение может иметь для макроно-путинских отношений этот, как говорил Зощенко, исторический анекдот, и что думает по его поводу советская дипломатическая школа. Наверное, ничего не думает. Или думает, что не стоило, может быть, привлекать внимание публики к таким глубоко семейным прошлым неприятностям.

Хотя, в сущности, история совершенно французская. Потому что она о любви, и, наоборот, совсем не об имперских амбициях. Как бы кто на них ни уповал.

Пар в гудок, или Давайте сделаем вид, что едем

Которую уже колонку читаю с одним и тем же, в сущности, посылом: борьба с коррупцией в Украине существует лишь как процесс, не приводящий к результату (то, есть, к судебным приговорам). Когда хотят показать, что борьба с коррупцией есть, указывают на процесс, когда хотят показать, что реальной борьбы нет — указывают на отсутствие результатов.

Представьте себе пассажирские авиаперевозки, при которых самолеты взлетают, но никуда не летят, а вместо этого делают несколько кругов и садятся на ту же полосу, с которой взлетели. Компании отчитываются проданными билетами, расходом горючего и временем налета, а пассажирам предлагают полностью удовлетвориться этими отчетами вместо прибытия в место назначения.

Антикоррупционная политика в Украине сейчас устроена как подвешенный над рельсами паровоз — грохочет, дымит, крутит колесами, вращает прожектором, изображает работу, но никаких иных результатов от нее ждать не приходится. А какие вам результаты нужны? Вот есть дым, нюхайте. Лязг и дрызг есть, услаждайте слух.

Чтобы антикоррупционная инфраструктура государства заработала по-настоящему, она должна быть завершена как цельный проект. Если следствие уже фурычит, а суд еще только проектируется, то завершенности еще нет. Пока судебная система не заработает, НАБУ, САП, да и та же ГПУ хоть сотни дел могут отправлять на рассмотрение — приговоров по ним все равно не будет до истечения срока давности. Никто ж никуда не спешит, вы же видите. Сроки по мерам пресечения истекают, интересы обвиняемых блюдутся, браслеты с них снимаются.

Конечно, Петр Алексеевич периодически что-то сообщает ободряющее, Рада принимает какие-никакие поправки к чему-ничему, Уряд грозно булькает на НАЗК, которое призывно дышит в ответ, но все это тот же дым и дрязг. Приговоров все равно нет. Нет приговоров.

(Из фейсбука)

Оскорбление чувств: инструкция

По-моему, никаких экспертиз не нужно для того, чтобы узнать, может что-то оскорбить чувства или как. И без экспертиз понятно, что может. Запросто. Все, что угодно.

Палец человеку покажешь — все, чувства оскорблены, с умыслом, с запасом, с гарантией. А пальцев у человека десять по дефолту (и это только на руках). Прикинь, ты уже поэтому рецидивист.

Локтей два, но и одним можно оскорбить чувства.

Нос один, показал — готово дело.

Ниже пояса тоже натуральные оскорбления припасены, почти у каждого, что характерно. Чистеньких нету.

По голове постучал со значением — чувства вдребезги.

Мой атеизм сам по себе оскорбляет чувствительных верующих, доказано.

Постановка «Ревизора» в современных костюмах оскорбляет некоторых зрителей и всю действующую власть, оптом.

«Чёрный квадрат» оскорбляет чувства белых, «Белый квадрат» — чувства чёрных.

Живопись в целом представляет собою однозначный повод оскорбиться слабовидящим.

Бетховен оскорбляет чувства слабослышащих. Авангардный Шнитке — слышащих, но не понимающих.

Разговор на иностранном языке оскорбляет чувства тех, кто этого языка не знает. Разговор на родном языке — тех, кто этот язык знает. Молчание оскорбительно тем более.

Повод находится всегда. Достаточно захотеть — и ваши чувства будут немедленно оскорблены. Полное самообслуживание.

Этот текст оскорбляет всех, кто жаждет им оскорбиться. Вот и все, к черту экспертизы. Явка с повинной.

Ваше здоровье.

Будущее Шеремета против прошлого Банковой

Колонка была опубликована на Liga.net

Для того, чтобы сделать свой мир лучше, нужно над этим работать. Вложиться. Придумать план, собрать единомышленников и ресурсы, добиться желаемого. Иногда на это уходит вся жизнь. Иногда жизнь уходит раньше, чем удается добиться результата.

С жизнью Павла Шеремета получилось именно так. У него впереди было еще очень много работы, и кто-то очень не хотел, чтобы Павел эту работу делал. Поэтому его убили.

«Будущее создается тобой, но не для тебя», говорил персонаж братьев Стругацких. Эти слова были написаны полвека назад, когда перемены были в лучшем случае неспешными. Прогресс тогда двигался своим чередом, но его темпы поощряли терпение. Жизнь станет лучше, но только для следующих поколений. Ради этого и работали.

Сейчас уже не так. Сегодня мир научился меняться стремительно и постоянно. Даже привык к этому. И если ты в будущее вкладываешься, придумываешь план, собираешь единомышленников и начинаешь двигаться, ты вправе рассчитывать, что увидишь результат. Не только твои дети, но и ты сам.

Прощание с Павлом Шереметом в Украинском Доме было прощанием и с тем будущим, которое создавал он. После того, как Павла убили, осталось только то будущее, которое создаем мы.

И это не одно будущее, а как минимум два.

Первое — то, в котором Украина становится страной победившей Революции Достоинства. В этом будущем полномочия правительства и Рады по-настоящему зависят от избирателей, создана работоспособная система правосудия и коррупционеров приглашают заходить на посадку.

Второе будущее — то, в котором Украина становится страной проигравшей Революции Достоинства. Все остается примерно как сейчас: правительство и Рада зависят от всякой олигархической гнуси, система правосудия никого не способна привлечь к ответственности, а коррупционеров приглашают заходить на Банковую.

При этом пока ситуация выглядит так, что на ускорение перемен работают в основном негосударственные организации, а вот официоз большей частью налегает на привычный тормоз. Стоит ли удивляться, что наблюдаемые результаты их усилий так разительно отличаются?..

В том же убийстве Шеремета официальное расследование продвинулось почему-то не так далеко, как журналистское. Фильм «Убийство Павла» уже прокомментирован руководством МВД  в том ключе, что, как же так, многое из обнаруженного авторами следствие упустило (дословно: «многие факты в этом расследовании нас заинтересовали»). И журналистов Слідство.Інфо даже упрекают в том, что они заранее не сообщили о своих находках, которые превзошли достижения официального следствия, в прокуратуру и СБУ.

Эти упреки были бы справедливы, если бы репутация следствия располагала журналистов к доверию. Увы. Предыдущие сообщения СМИ о случаях коррупции, в том числе в правоохранительных органах, так и не привели к ощутимым результатам — если не считать такими результатами случаи нападения на журналистов. Это как-то не слишком способствует доверию. Особенно если учесть, что одна из обнаруженных Слідство.Інфо ниточек протянулась напрямую в СБУ.

Примерно такая же ситуация складывается и в других областях. Например, мониторинг незаконных заходов иностранных судов в порты Крыма ведут волонтеры неформального ИнформНапалма (хотя у государства есть — впрочем, есть ли? — для этого собственные службы), но результаты расследований, переданные в официальные структуры, большей частью приводят лишь к заверениям, что меры будут приняты, причем этими заверениями все и заканчивается.

Реальность все более убеждает в том, что Украиной, которая внятно заявила о своем намерении идти в будущее, руководят люди, которые публично это намерение разделяют, но про себя считают его блажью, и ничего, кроме собственного уютного прошлого, не знают и знать не хотят. Под телекамеры они торжественно жмут на газ, прекрасно понимая, что педаль газа сломана предыдущим владельцем, а новым так и не починена, так что на самом деле никто никуда не поедет.

Особенно для них невыносимо представление об ответственности — судя по тому, как последовательно и наглядно тормозится и профанируется на практике реформа следственной и судебной систем. Так проявляется характерная форма реформаторской трусости. Не дай бог, с кого-нибудь действительно спросят по делам его в этой жизни, а не в следующей. Ни всегда легитимного Януковича, ни убийц Небесной Сотни, ни Чауса, ни Онищенко, ни Насирова, ни Мартыненко нынешняя судебная система обработать пока не в состоянии. Дело о трагедии 2 мая, дело об убийстве Бузины (как бы вы ни относились к покойному, убийство должно быть расследовано и наказано судом), дело о метании гранаты под Радой — громких заявлений обо всем этом было сделано множество, но громких приговоров мы не видели ни одного. Есть ли у вас сомнение, что расследование убийства Шеремета, даже если оно выйдет на исполнителей и заказчиков, станет просто очередным пунктом в списке дел, которые нынешний украинский суд окажется просто не в состоянии довести до логического завершения?

Как вообще охарактеризовать уверенность в том, что нынешняя власть настроена эту судебную импотенцию тщательно сберечь? Думаю, слово «полнейшая» будет вполне уместно.

И дело тут даже не в злом умысле — дело почти всегда не в нем. Дело в неспособности к переменам. Власть в Украине пытается снова сделать себя никому не подотчетной, ни перед кем не ответственной и, на всякий случай, не особенно сменяемой — и все это не из-за острого желания снова стать «теплым подбрюшьем» путинской России (существующей именно на этих принципах), а из-за вполне проявившейся за три года общей реформаторской некомпетентности. Это же так типично, когда с функционера невозможно спросить за отсутствие результата. Перемены заявляются, но не идут, и оснований для беспокойства как-то нет. Президент берет следствие под контроль, совершенно не имея в виду, что это его к чему-то хоть сколько-нибудь обязывает. Кадровое обновление прокуратуры закончено, почти все лица те же и никто из заживо люстрированных не остался без кабинета. Порядок проверки деклараций госслужащих утвержден, но результаты проверок (если они вообще будут, эти результаты) нужно будет нести в суд, которого по-прежнему нет. Новый избирательный кодекс не принят, потому что старый не жмет (особенно с прежним составом Центризбиркома). Срок полномочий председателя Конституционного суда истек, но не просить же удобного человека просто так уйти. Это как-то против привычек нынешней власти и, что вполне очевидно, лично господина президента.

Впрочем, погодите — есть у нас и примеры президентской решительности и натиска. Например, в сюжете об утверждении Радой Юрия Луценко генеральным прокурором. Там все было очень бодренько. И в приостановлении гражданства внезапных «главных врагов» Украины — депутата Артеменко и Саши Боровика. Значит, может — когда захочет!

Из чего следует, что в остальных случаях — не хочет… Или не может. При всех своих талантах и при всей небывалой концентрации политического влияния в кабинетах на Банковой.

Концентрация политического влияния есть, но что делать с тем, что понятие «политическая воля» у нас в 99% случаев сопровождается глаголом «отсутствует»?

Волонтерские блокады Крыма и грузоперевозок через линию разграничения на Донбассе ясно показали, что с этим делать. Безынициативность власти можно частично компенсировать инициативой общественной. То, что власть не в состоянии остановить, она пытается возглавить — и оказывается вынуждена все-таки двигаться в том направлении, в каком ее подталкивают неравнодушные граждане.

Есть опасение, что вопрос с судебной реформой придется двигать точно так же — снизу. Это определенно никому не понравится, но никого достоинства без ответственности быть не может, а требование ответственности без суда безболезненным и нетравматичным точно не будет.

Подозреваю, что этого не хочет в Украине никто. А потому — двигайте реформу судебной системы, Петр Алексеевич. Не говорите о ней, не обещайте ее, не делайте успокаивающих жестов. Хватит воплощать в себе идею мудрого тормоза. Выберите, наконец, будущее перемен, а не будущее Януковича. И начните с создания реальных механизов обеспечения ответственности. Без них нас и страну не ждет ничего, кроме прозябания и нового упадка. Когда следствие по делу об убийстве Шеремета (которое все еще под вашим контролем) закончится, оно должно будет пойти в дееспособный суд, которого сейчас у нас нет. Займитесь этим вопросом. Украине нужно двигаться, а не терять время, пока вы медитативно озираете родной пейзаж.

Или бросайте все — и бегите. Потому что, господин президент, если правосудия в Украине по-прежнему не будет ни для кого, его не будет и для вас.